– Патриция, вы снова совершили чудо. Глядя на будущую мать, казалось, что она испустит дух немедля, стоит только её коснуться.
– Благодарю, – сдержанно ответила девушка. Она враз напряглась, сделалась нервной. И неспроста, Берилл готова была поклясться, что он, в отличие от милых господ, всё понимающих, не оставил мысли о прошедшем конфликте. Даже сомневаться не стоило, что он воспринимал случившееся как конфликт, из которого он не сумел выйти победителем, ссору прервали роды. Сказанное Патрицией только подкрепляло эти мысли. Но даже если он себе и надумал, это не было поводом продолжать бессмысленные разборки.
– А вы, – продолжил он, на этот раз обращаясь к ней. И снова все прочие голоса стихли, всем же было интересно узнать, что будет происходить, – выглядите измученной. Я всегда считал, что людям необходимо в первую очередь грамотно оценивать свои силы, прежде чем рваться за дело. Прошлая ночь не прошла для вас бесследно, хотя едва ли вы могли принимать существенное участие в родовспоможении. Даже удивительно, как у вас получилось проложить тропинку на запад. Видно, это было желанием вашего отца? Очень похвально, что дочь так ценит своего родителя, раз выполняет его волю даже после его смерти.
И как бы признавая эту заслугу, он склонил голову. Немного по-шутовски.
Берилл бы не тронули его сомнения в её силах, ровно как и высказывания, противоречащих истине, предположений о ней. Но это не касалось её порыва. Об этом могли говорить сколько угодно всякой чуши, что она встала на путь отступничества и отвернулась от Прародителей, что она отдалась Зверю в водах, что она хитростью вынудила злых духов подарить ей удачу. Но, все твари морские, как пропустить слова о том, что её места, её чудесная исполнившаяся мечта, на самом деле является мечтой и целью другого! Это было её утешением, сладким сном, которым она бредила. Нет, она не могла пропустить слова о том, что рискуя своей жизнью и своим рассудком, она следовала лишь по чьей-то указке.
Сначала даже дыхание не получилось восстановить. Но отчаянно хотелось сохранить лицо. Остаться равнодушной, холодной. Это уже не просто случайная стычка, ей целенаправленно пытались сделать больно. И сделали.
Свежая рана наполняется кровью и болью. И кровь, и боль мешают думать трезво. Хотелось уязвить его, хотелось ответить, хотелось даже наброситься на него. Смесь чувств, овладевшая ею, заставляла скалить зубы и рычать. Но это явно было не тем, что следовало сделать.
Патриция хотела вмешаться, добрая Патриция решила помешать этому барону-химику осквернять то, что Берилл казалось святым. Но за это она и сама может побороться.
– Да, я думаю, вы правы, – она поправила шаль, чтобы не прожигать его взглядом и не выдать своих чувств, а потом продолжила, разглядывая посуду и хрустальные бокалы, – я бы рискнула сказать, что попытка проглотить слишком большой кусок не просто может быть названа глупостью, она же может и просто убить. Так ведь и подавиться можно. Что уж тут говорить об... открытиях.
Никто пока не собирался прерывать её. Даже он сам, Росенн. У него не было никаких оснований полагать, что она знает о его деятельности и его случайном открытии. Как славно.
– Но иногда сопоставление сил с конечным результатом может немало удивить. Помню, была история... знаете ли, на западе. Представьте себе: шёл крестьянин по холмистой местности, споткнулся о камень и упал. И был рассержен до тех пор, пока не понял, что споткнулся он вовсе не о камень. Позже, следуя его указаниям, учёные всей страны съехались на это место и раскопали древний затерянный храм, – она лгала. Никакого храма никто не раскапывал, не было никаких крестьян, разгуливающих по холмистым местностям. Она лгала, и ничуть этого не стыдилась, среди присутствующих не было ни одного человека, который мог бы уличить её во лжи. Берилл предвкушала сладкий исход. – Так меня иногда посещают странные мысли... Как же прекрасны соединённые в единое целое замысел, его реализация и конечная цель, как прекрасен труд, в основу которого положено желание достичь необходимого результата. И как жалко на этом фоне выглядит заслуга того крестьянина, наткнувшегося на ценнейшую находку совершенно случайно, лишь потому, что ему повезло. Или не повезло, как посмотреть. Он довольно скоро умер. Но, в любом случае, ему бы точно не хватило бы сил и ума, надо признать, чтобы обнаружить этот храм.
Это было немного нечестно. Нельзя так просто сравнивать археологию и химию, каждую науку, конечно, озаряли случайные открытия, обеим была нужна удача. Не может же человек искать то, о чём понятия не имеет. Но эта тонкость её в эту минуту мало волновала. Потому что, если глаза её не обманывали, Росенн вдруг замялся, косясь на присутствующих господ, а значит, он невольно сравнил достижение выдуманного крестьянина и своё собственное. Её слова не уязвили бы его так, если бы не было свидетелей разговора. Но каждый, каждый человек, который никак и не относил себя к науке, но всё же слышал об обнаружении того металла, сейчас тоже сравнивали этого зазнайку-барона с почти комичным образом.