– Я очень рад нашему знакомству, – продолжил он, – мне даже кажется, что я уже вас знаю, так много Патриция о вас писала. Милостивый Прародитель, сестра моя, нехорошо. Ты слишком нервничаешь, смотри-ка, у тебя кровь.
Берилл посмотрела на мертвенно-бледное лицо герцогини и успела поддержать её ровно тогда, когда девушка в слабости качнулась. Возможно, если бы она не держалась всё это время за плечи торговки, то просто упала бы.
– Я обязан прервать это жаркий спор и напомнить всем присутствующим о долге. Надеюсь, господа, вы сперва вспомните о такте, когда в следующий раз захотите припомнить эту историю.
А Берилл совсем забыла о том, что здесь происходило минутой ранее – тонкими алыми струйками тянулась кровь от тонко вырезанных ноздрей Патриции до бледной верхней губы.
На улице было очень холодно. Снег не сошёл, и почти каждый день землю укрывал новый лёгкий слой. Берилл вернулась за шалью. Её ещё потряхивало, и она чувствовала слабость в ногах. Торговка прикрыла высокие парадные двери поместья Капэн и спустилась вниз по ступенькам. Она видела герцогиню и её брата, стоящих у пустого, припорошенного снегом фонтана, за которым герцога ждал его экипаж. Он заехал, как и планировал, навестил Лисентию, самолично осмотрел её ребёнка и нарёк именем своего ушедшего кузена, поговорил с глазу на глаз с сестрой, а теперь вот прислал за нею пажа.
– А, вы пришли. Вам не холодно? – он обернулся первым. – Я могу одолжить вам свой плащ.
– В этом нет необходимости, – она оправилась от потрясения и теперь рассматривала Ариантийского владыку. Она совсем не таким его представляла.
– Но я настаиваю.
– Вынуждена отклонить ваше любезное предложение.
– Как пожелаете. Это моя сестра вам одолжила эту вещицу? Чудесный цвет. Морская волна, верно, Патриция? Этот цвет прекрасно сочетается с вашими глазами.
– Вы очень милы, – Берилл не могла разгадать, а что же выражают его глаза. Такие же непроглядно чёрные, как и у Патриции. Он действительно не был рассержен, но разве в этой патриархальной стране поступок герцогини не был чем-то недопустимым? Её сторона правая, конечно, но могла ли она повышать голос, могла ли так кричать? В конце концов, она член его семьи, и они должны думать о своей репутации. Устав ждать, торговка сказала прямо: – Герцогиня Ариантийская не виновата в случившемся. Я прошу вас не винить её в произошедшем, я уверяю вас, виной всему была моя несдержанность.
– Интересно, – протянул он и взглянул на сестру, приподняв бровь, – это заговор? Моя сестра защищает вас, вы защищаете мою сестру... Замечательный союз. Но не бойтесь, я многое успел услышать, ведь вы были так увлечены, и я скорее предпочту выбрать вашу сторону. Между нами говоря, ни я один так думаю. И ни вам, ни моей дорогой Патриции не стоит бояться моего гнева. Более того, не стоило бояться, даже если бы вы были не правы.
– А как же нравы вашей страны? Это странное деление на два лагеря и следующие за этим... правила.
– А что вас удивляет? Как будто для вас в новинку, что как раз подобные правила и деления, эти маленькие ритуалы и традиции помогают управлять населением. А нам следовать им вовсе необязательно.
Сказать на это было нечего.
– В любом случае, благодарю вас, – сказала торговка.
– Не стоит. Откровенно говоря, и не за что, и незачем. Вас, должно быть, удивляет, что я хочу поговорить с вами, хоть время моё стоит дорого, я очень спешу, у меня слишком много дел, и я не могу тратить его на пустые разговоры.
"И тем не менее, у вас его достаточно, чтобы передо мной расшаркиваться," – Берилл закусила губу.
– Я уведомлён о причине вашего здесь нахождения, – продолжал герцог, – и я сам, и моя сестра рады оказать вам поддержку. Скажу больше, по причинам экономическим и политическим нам важно ваше доброе самочувствие. Ни для кого не секрет, что ваше предприятие мало кого может оставить равнодушным. Но ближе к делу. Нам нужен ваш подробный рассказ, с деталями. Рассказ о том, что произошло на вашем корабле. Как вы увидели этих уродцев, как они действовали, что вы предприняли. Это информация для нас важна как воздух, у нас нет права на ошибку, и пренебрегать любой подробностью мы не можем. Мы даже готовы прибегнуть к шантажу.
Внутри опять что-то нехорошо зашебуршалось. Берилл взглянула на Патрицию, но та была очень спокойна.
– Я знаю, как важна репутация для делового человека. Ваша репутация, Берилл... Вы позволите мне называть вас по имени?
– Не имею ничего против, – сказала она, понимая, что необходимо как можно быстрее узнать его имя. Она не слышала его раньше? Или слышала? Она не помнила.