– Так вот, я хорошо понимаю устройство этого механизма. Уверен, вы тоже. Любая шумиха, даже если она носит отрицательный характер, привлекает людей, но для сотрудничества с другими предпринимателями, с мастерами, с торговцами нужна железная репутация. Деловые люди всегда выясняют, с кем предстоит работать, для наилучшего взаимодействия этот человек должен быть честным, держаться условий сделки и блюсти цеховую честь. Ваша репутация, эта репутация, белее снега. Я даже поразился, когда наводил справки. Из этого я позволю себе сделать вывод, что вы воспитали в себе или всегда обладали всеми необходимыми качествами человека, держащего слово и отдающего долги. Так вот, к чему я: вы нам должны. Говорю открыто. Мы взяли на себя заботу о вас, ваших людях, уладили вопрос с обеспечением всего необходимого.
– Я понимаю. Я богата, я непременно отплачу.
– Нет! – впервые за долгое время заговорила Патриция. – Я не приму и медяка. Вы мой друг, я не хочу брать деньги с друга.
– И не придётся, сестра моя, успокойся. У нашего друга есть нечто более ценное, чем деньги. Это его расположение к нам и информация. Вот ваш долг, Берилл, вы обязаны нам рассказать всё. Без утайки.
Он пристально смотрел в её глаза, почти испытующе. Рассказать лишь о том, что происходило на корабле... Лишь это. Она не расскажет о происходящем в Эллерионе, ей нельзя касаться этой темы без дозволения её короля. Она всё же скроет часть своих знаний, но герцог сам поставил условие. Очень удобное условие, оно позволит Берилл остаться честной и честно рассказать о том, что случилось в море. Чёрные глаза испытывали её. Не отводя взгляд, она произнесла совершенно искренне:
– Забудьте о шантаже. Если мои друзья просят меня рассказать об этом, я расскажу.
Герцог как будто расслабился.
– Я рад. Не передать словами как. Тогда, Берилл, моя сестра, мы будем ждать вас в Арианте. Там и только там мы будем готовы выслушать всё.
– "Мы?" – нахмурилась Патриция.
– Я, Герец, Симон, Мольт, Беатрис... Может быть, кто-нибудь ещё.
– Они приедут? – заволновалась Патриция. – Но Беатрис больна.
– Всё будет хорошо. Не тревожься и не печалься. Поправь своё здоровье у доброго Эдмунда и возвращайся домой вместе со своим другом. Всё, моё время вышло, – он проследил взглядом за суетящимся кучером. – Я покидаю вас и надеюсь на скорую встречу.
Он снова перехватит руку торговки и легко коснулся её пальцев губами, а потом обнял сестру, целуя девушку в щёку.
– Береги себя. И не забывай о своей миссии. Кстати, вот тебе подарок, новейшая разработка.
С этими словами он передал сестре небольшую лакированную коробочку.
– Последняя разработка! Он легче и быстрее перезаряжается. Всё, прощайте.
Он оставил девушек и, прихрамывая, направился к экипажу.
XVIII. Благодарность за неравнодушие и полуночная искусительница
Для неё пришёл пакет. Берилл как раз написала письмо для Люсиль и отдала его Келле, но та очень быстро вернулась назад, в выделенную для торговки комнату.
– Что такое? Уже отправила?
Но девушка только головой покачала и протянула ей увесистый пакет. Объёмный, большой. Под плотной бумагой скрывалась бутылка. Ликёр.
– Это подарок вам за ваше доброе сердце, – улыбнулась Патриция, когда растерянная торговка пришла в её комнату вместе с неожиданным приобретением просить совета. Ей сперва показалось, что произошла ошибка. – Лисентия спрашивала меня, как можно вас отблагодарить, что вы любите... Я, признаться, не была уверена, но в таких случаях напиток – уместный дар. Дайте я посмотрю, что за содержимое кроется под стеклом... Ах, Карато. Замечательный ликёр. Вкусный и мягкий.
– Но зачем? Я же ничего не сделала, меня не за что благодарить, – не понимала она.
– Не скажите. Лисентия очень признательна за ваше участие. Вы ведь могли и вовсе остаться вместе со всеми. Но не остались. Вы были с нами всю эту тяжёлую ночь.
– И путалась под ногами.
Патриция отвлеклась от вышивки. Её холодная рука сжала руку Берилл.
– Не говорите так. Вам кажется, что это самое естественное, что может быть – попытаться помочь страдающему существу, зная о его страданиях. Я видела ваши руки. Знаю, что вы из-за этого страдаете от болей в спине, но я не вижу в вас раскаяния. Знаете, многие просто проходят мимо, пережидают. В тот вечер дамы сослались на излишне впечатлительную натуру и даже не заходили в комнату. Я не виню их, нет, я знаю, что это тяжело. Но давайте обратимся к Лисентии. Что она чувствовала? Что чувствовала бы, если бы вас не было рядом? Разница есть. И вот, в ваших руках знак её благодарности за проявленное сочувствие.