– Выходит, весь этот вечер – фарс, пустая видимость? Это собрание, якобы созванное для поддержки?
– Да, – просто признала Патриция. – Никого бы не было, если бы я не приехала. Ну что вы, не расстраивайтесь. Лучше идите в купальню, а после я займусь вашей спиной. Мазь как раз настоялась.
– Если вас это не затруднит, можно ли повторить процедуру позже?
Массаж спины, которого раньше она так боялась, стал ещё более мучительным для неё. В первый раз она боялась боли, но пальцы, поначалу ледяные, белые пальцы Патриции были очень нежны, так нежны, что вызывали напряжение иного рода. Алим и Келла только учились применять эту чудесную безболезненную технику, и это было хуже всего. Была бы добрым врачом одна из её девочек, проблем бы и вовсе не возникло. Спина теперь не была скована мучительными путами, правда, но образы, тревожащие её по ночам, становились всё более откровенными.
Глупость, самая настоящая, отчаянная глупость! Это не могло ни к чему привести. Берилл кляла тот миг, когда Патриция назвала её своим милым другом. И хотя в начале это было трогательно и мило, позже – сделалось невыносимым. Эта точёная красота, спокойствие и особенная, тревожащая хрупкость начали сводить Берилл с ума. О, чего только стоил тот случай, когда у Патриции закружилась голова и кровь пошла носом. Пока над ними кружилась прислуга и гости Крейзов, герцогиня лежала у неё на коленях, а она тщательно следила, чтобы голова девушки была приподнята, и вытирала краешком платка со всей возможной осторожностью струйку крови. Тогда же её и поразила мощнейшая и очень меткая молния, от которой тряхнуло руки, а волоски на руках и загривке встали дыбом. Чёрные густые пряди, разметавшиеся у её колен, доверчивость жеста прекрасной молодой женщины, трепет ресниц и тёмный рассеянный взгляд, обращённый только на Берилл. Было удивительно, что торговка в итоге ничего и не сделала, хотя очень хотелось разжечь цветом пламени белые губы, но то ли благодаря нечаянным свидетелям, которые, впрочем, не заметили её безумного взгляда, то ли из-за действия сильнейшего шока, но беда обошла торговку стороной.
Рядом не было Джесс. Вот она бы точно смогла отогнать навязчивые видения, затмить собою все прочие искушения. Но её не было. С торговкой были только Келла и Алим, уже спокойно переносившие жизнь на восточном континенте. Но день ото дня положение становилось всё более скверным. Патриция завела привычку много времени проводить со своей подругой, они часто гуляли, сидели вечерами в каком-нибудь уединённом уголке. Раньше их всё время пытались на чём-то подловить, постоянно слуги сновали рядом, но вот сейчас, когда все уже привыкли заставать их за чинной благопристойной беседой, их обеих оставили в покое. И зря. Теперь цепи, удерживающие искушение, ослабли, заклёпки разболтались как раз тогда, когда их стоило сильнее затянуть. Положение ещё больше усложнялось тем, что Патриция прямо, открыто проявляла и свою симпатию, и доверие, взяла в привычку идти с Берилл рука об руку, садиться рядом, даже очень близко. А ещё – смотреть. Эти её взгляды, абсолютно невинные, впрочем, вводили Берилл в состоянии необъяснимой дрожи, в позвонках собирались сладостно пульсирующие точки, и они искрились-искрились-искрились и заставляли сердце захлебываться кровью. Взгляды эти были очень приятны и очень опасны.
Берилл просыпалась по ночам изнемождённая чувственными снами, не разрешала самой себе облегчить жар просто потому, что на изнанке век неуловимым призраком маячила фигура с длинным плащом угольно-чёрных волос, и любое действие удовлетворительного характера лишь закрепило бы едва начавшееся помешательство.
Ею овладела меланхолия, Берилл так взвинтили гнетущие мысли об Эллерионе, своей беспомощности, что единственным выходом, который был предложен подсознанием – так это прикинуться полумертвой. Проблесками света были письма Люсиль, а во всём ином лишь тишь да серость мысли.
Патриция же нежной птицей вилась вокруг Берилл, нянчась с ней как с ослабшим ребёнком. В общем-то, всё было очень даже славно. Пока хандра не оборвалась в купальне. Хрупкая Патриция нуждалась в основательном прогреве в холодные месяца, но из-за своего непостоянного здоровья иногда могла почувствовать себя дурно в облаках горячего пара. И немного скромно и осторожно она попросила Берилл побыть с нею и вместе с тем самой насладиться купальней, построенной Крейзами.