Берилл тоже выглянула в окно, поправив плащик. Было холодно, но снега не было. На синеющем небе сияли искорки звёзд, а на земле искрился снег.
– Солнце уже село, а мы ещё не въехали в черту города... А где экипажи со слугами? Я совсем не вижу их.
– Должно быть, они уехали вперёд, я их тоже не вижу. Вы не волнуйтесь, – говорила Патриция ласково, – мы уже почти приехали. Кажется, я могу уже разглядеть свет в башнях храма.
– Храм Прародителей?
– Конечно, там мы обычно... – Патриция переменилась в лице. Берилл не успела понять почему, но очень скоро это почувствовала. В небольших домах предместья не горело ни одой свечи, все окна были пусты и мертвы, ворота в крепких серых стенах города были открыты. Ни одной живой души. Ни одного звука. Экипаж встал.
– Госпожа герцогиня, что делать? – севшим голосом спросил возничий.
– Потуши свет, сейчас же, – когда мужчина погасил свет узко направленной масляной лампы, она приказала: – Вперёд!
Берилл молча смотрела по сторонам. Теперь, без всякого света, она видела лучше. Видела очертания домов и деревьев, видела впереди огни. Двое, кем бы они не были, стояли на дороге, но заметив их, подбежали ближе. Мужчины держали над головами грубые факелы. Они будто сделаны были из обычной толстой палки.
– Кто вы? – спросил рослый и светловолосый. На рукаве его куртки горела алым нашивка.
Патриция открыла двери и ступила на камень дороги. Оба так и застыли, а потом, будто опомнившись, упали на колени, опустив головы. Возничий дрожал, что-то бормоча, лошади замерли, будто неживые.
– Послушайте, – Патриция взяла её за руку, – сидите здесь, никуда не уходите, здесь с вами ничего не случиться. Ждите.
И она закрыла дверь. Берилл еле дышала, пытаясь рассмотреть, что делает герцогиня, а она сначала что-то проделала со стороны одной двери, а потом и со стороны другой. А потом ушла вместе с этими людьми с факелами.
Она сидела в темноте, пока не смогла различить все нити в кисточках подушек, узор на мягких сидениях. Она сидела и думала, что же происходит, что твориться в этом месте. Думала о том, что её девочки ехали впереди...
– ...ти меня. Великая мать, укрой меня своим покровом, Прародительница, молю... – трясся возничий. – Прошу, прошу, Отец мой, защити меня... защити...
Берилл распахнута дверцу и вышла, но мужчина продолжал бормотать, сжимая в руках фигурку, подвешенную на грубом шнуре. Он не замечал ничего вокруг, просто обезумел от страха. Берилл разрывалась между двумя чувствами: таким же безумным страхом и страхом болезненным, скручивающим всё внутри. Она разрывалась между страхом перед этой тишиной, этой темнотой и неизвестностью и страхом за своих девочек. Патриция просила её остаться, но так ли это безопасно, как ей казалось? И что, если...
Вдруг громкие хлопки и крики послышались впереди.
– Прародительница, защити! – воскликнул возничий и затих. А Берилл побежала вперёд, на звук. Один страх победил другой. Если они там, её девочки, если они там, и что-то случилось!..
– Они внутри! Внутри!!
Берилл выбежала на небольшую площадь. Люди выбегали из дома, их было так много, целая толпа.
– Они внутри! Спасайтесь! – кричали со всех сторон.
Берилл не успела оглянуться, а на неё кто-то налетел и сбил с ног. Она упала на снег и проглядывающий во множестве отпечатков ног серый камень. Ладони горели от ссадин. Люди метались вокруг, не зная куда деться, расталкивали друг друга локтями, оставляя позади всех, друзей, детей... Мчались так, что из под стоп летел сбитый тяжёлый снег. Берилл, прикрыла руками голову и сжалась, чтобы её не затоптали. От жёсткого столкновения и падения весь воздух вышел из лёгких, было трудно снова их расправить, она едва могла дышать, не то что подняться.
И вдруг она поняла, что что-то горячее коснулось её колен сквозь слои платья. И людей вокруг будто стало меньше. Берилл посмотрела вниз – кровь пачкала юбку. Страшно изорванные силуэты уже на пороге своей смерти лежали на земле, другие, страшно дёргающиеся, озирались в поисках жертвы. Как мало людей... Кто спрятался, а кто уже начал остывать на сером камне площади. Торговка еле поднялась, дрожали ноги. Шагах в двадцати завыл ребёнок, ещё совсем малыш. И из ниоткуда, из тени того самого большого здания, из которого выбежали люди, шагнуло человекоподобное чудище и в считанные секунды перекусило детскую ручку.