Прошло всего несколько дней, а перемены были столь разительными, что принцесса начинала теряться во времени. Внутри неё жило стойкое убеждение: за внезапной атакой стояли их страшные невидимые враги, это из-за них соседи стали для эллерионцев угрозой. А ещё она отчётливо понимала, что для истощённой земли война могла быть последним шагом на пути к своему уничтожению. Необходимы были деньги, необходимо было продовольствие. Столица не голодала, но что дальше, южнее, восточнее? Деньги уходили не только на вооружение, но и долгохранящиеся продукты, которые были необходимы воинам так же, как и другим живым людям, и, конечно, на их перевозку, а ведь войска были распределены по всей восточной границе. Алтиот, верный друг, молчал, медлил с принятием решения: поддержать ли в ущерб себе?
– Щекотливое положение, – поделилась Джессика. Она поддерживала связь с младшей сестрой и рассказала Элен о том, что Алтиот стоит между двумя огнями. – Неурожай, заметьте, по "той" же причине... Центральная часть континента бурлит, недовольство людей, напряженные отношения между странами. Это у Эллериона лишь три соседа, сколько соседей у Алтиота? С другой стороны... дипломатия оказывается бессильна, когда речь идёт о дикарях, а эльфы... эльфы – это эльфы. Едва ли им есть дело до нас.
Элен обижали такие слова, но разве они не были правдивы? Как бы она ни хотела видеть хорошее в своих дальних эфемерных родичах, те были так же немы, как и Алтиот, а ведь его королева, если учесть все родственные связи, тоже приходилась девушке родственницей, хоть и дальней. Позже Джессика уехала. Она сказала, что у неё есть ценные указания на случай бунта или особых затруднений с запасами. И некоторым она собиралась следовать, используя связи Берилл, её прежние договорённости, выступая её представителем.
Элен не находила себе места. Она задумала сделать то же, что когда-то сделал её отец. Когда он ещё и королём не был, его старший брат пошёл по пути предательства и хотел сместить с трона отца. Принц Ирганиус вступил в борьбу с братом Армосом, поддерживал верных ему рыцарей, был неотступно связан со своими подданными и, в конце концов, одержал победу. Пусть ценой жизни брата и предателя. Отчасти это была месть за отца – дед Элен погиб от разрыва сердца, старик не выдержал таких испытаний. Она ведь... она правда может ободрить людей, она может отправиться туда, где идут сражения, она может показать, что правящему роду не безразличны страдания их людей, их страхи, их отчаяние. Она поторопилась сказать это своему другу и верному телохранителю.
Она впервые увидела, как Эвиэль покидает своё тело.
Она замерла в дверях в нерешительности. В покоях было тихо, никто не отзывался, а внутри происходило что-то невероятное. Эвиэль сидел на постели, под сомкнутыми веками трепетал свет, его руки напряжённо сминали покрывало. Вода из кубка, вода из таза для умывания... парила в воздухе, капли отделялись от общей парящей хрустальной массы и сверкали как драгоценные камни. Элен смотрела на это, боясь разрушить волшебство. Если это, конечно, было волшебством. А потом вода с всплеском упала в сосуды, в которых она до того находилась, и в которых ей и положено было находиться. Немного влаги пролилось на пол и на стол. Эвиэль очнулся и жадно дышал, как будто он задержал дыхание на продолжительное время.
– Ты был в будущем? Ты был там! Что ты видел? Скажи, скажи мне!
Принцесса подскочила к нему и схватилась за широкие плечи. От нетерпения и страха голос её дрожал. Дрожали руки.
– Нет, – он казался разочарованным и измотанным, – я... я не могу... не в моих силах будущее видеть. У меня не получилось бы.
– Но что же ты видел? И зачем ты... что ты тогда делал? – она отстранилась. Руки повисли вдоль тела плетьми, и то же разочарование овладело ею.
– Я хотел взглянуть в прошлое. Думал, что смогу увидеть что-нибудь... я не понимаю, почему владычица Тауретари молчит. Но я ничего не увидел.