Толпа простых людей огласилась тихим благодарным шелестением. Голоса походили на потревоженную ветром листву.
– Но, – принцесса нахмурилась и продолжила говорить, – это не значит, что вам даровано прощение. В этом деле необходимо учесть все детали, вызнать все подробности. Но заниматься этим сейчас не время, для этого необходимо стабилизировать ситуацию во всём королевстве. После войны здесь необходимо будет установить новые порядки. Я считаю, это будет справедливо.
Вечером затопили камины в поместье. Несмотря на всё случившееся, им было лучше остановиться именно здесь, не теснить местных жителей. Многие крестьяне ещё оплакивали погибших родных. Мильта хотела наедине поговорить с девушкой, переубедить её, рыцарь говорила, что долг не позволяет оставить принцессу, но Элен перебила её, объяснив, что меры предпринимать необходимо, нельзя оставить всё как есть. В поместье оставались ценности: небольшая, но библиотека, фамильные украшения и парадное оружие, картины... Если даже о каннибализме пошли разговоры, так и о том, что такой небедный дом пустует, узнают тоже. А у Мильты как раз начались крови, хоть она и держалась прекрасно, но в долгой дороге это было отягощающим явлением. Фаек ещё не прибыл, но и ему нужен будет отдых, у него ведь не было тех трёх дней, рыцарю тяжело будет продолжать путь. Так что именно они вдвоём и должны были остаться. Ради себя, ради этого дома и несчастных осиротевших детей Сальве. А потом... потом она расскажет обо всём отцу, и он что-нибудь придумает.
– Вы неплохо держались, – заметила Джессика, которую история дома никак, казалось, не тронула. Она расположилась в библиотеке и изучала какие-то книги. Которые позже назвала весьма эксцентричными.
– Вы считаете? Я не была до конца уверена, но нельзя было их наказывать... уж точно не за это... И они заботятся о детях, понимают, что те не виноваты. Да ещё и сами решились обо всём рассказать.
– А если обманули? – немного рассеянно ответила Алая лисица, пролистывая книгу.
– Нет. Очень многое сходится, и Эвиэль бы почувствовал, если бы что-то было не так.
Джессика подняла взгляд.
– А вы сами что же, не чувствуете?
Элен не ответила. Даже если её тело так походило на тело эльфа, даже если иногда характерные особенности вроде светящихся глаз и могли обмануть кого-нибудь, она сама знала, что мироощущение у неё развито слабо. Иногда она могла что-то почувствовать, настроиться, попробовать понять, только Эвиэлю всё это давалось без труда. Но... Ей виделось кораблекрушение и эти приступы спонтанного влечения, приступ, порождённый видом Серрента... отсутствие месячных кровей при прекрасном здоровье...
Голова разболелась. Элен решила, что обдумает всё, когда хорошенько выспится. В конце концов, у неё ещё будет много времени будет для размышлений.
В спальне покойной госпожи Сальве, в ящике маленького столика, нашёлся мешочек с засушенной ромашкой. Видно, крестьяне не обыскали этот дом достаточно тщательно. Не видели нужды, ведь на нижних этажах кладовой были мешки с крупой и мукой, накопленные хозяевами. А украшения... Был ли смысл красть эти украшения? Их нужно было кому-то продать. А кому здесь можно продать дорогие вещи? Кто мог бы их купить, да и зачем? Кроме того, ещё были живы наследники, и всё принадлежало отныне им. Рыцари легли спать, все, кроме верного Эвиэля. Джессика не отрывалась от изучения книги. Все трое сидели перед камином, бросив на пол свои пошитые из шкур спальники, и пили ромашковый отвар. Иногда даже перешучивались.
Элен так умиротворила пляска пламени, что она и не заметила, как разговорившийся эльф и баронесса перешли на очень неоднозначную тему. Джессика нашла книги и гравюры весьма откровенного характера.
Дворянка как раз и листала одну из них, время от времени многозначительно хмыкая. Эвиэль единожды полюбопытствовал, взглянул и сразу весь напрягся, недовольно поджал губы и практически демонстративно отвернулся. Назвал это "непотребным чтивом с картинками". Естественно, в связи с такой находкой, и разговор далеко уйти не мог.
– Я более чем недовольна этими стандартами и правилами, – насмешливо говорила баронесса. Элен не могла точно сказать, отвечала ли она на какой-то вопрос или просто рассуждала, принцесса ведь самое начало темы пропустила мимо ушей. – По разумению наших тронутых на голову "ожидающих" и, кстати, не только их, телесная связь в принципе должна служить лишь воспроизведению.
– Но оно тому и служит, – отвечал светлый рыцарь. – Я не говорю о целенаправленном разведении, прошу простить за бездушное название, но основа выживаемости любой расы – это зачатие потомства.