Элен открыла глаза.
– Мил... леди...
Рыцари окружили её. Они замерли, раскрыв рты, не могли и шевельнуться. Эвиэль опустил взгляд. Никто и слова против не сказал, когда она пошла на зов битвы.
Злость. Это чувство, что она испытывала, это злость! Она вспомнила, вспомнила, что это такое, вспомнила, как кричал воин в палатке хирурга, вспомнила, что дикари убивают людей. Её людей!
Она заскрипела зубами и бросилась вперёд.
Элен казалось, что всё вокруг неё движется очень медленно, ворочаясь в пространстве как в густой патоке. А она – летела, даже не думала, что делает. Всё происходило само собой. Она убивала. Руки были по локоть в крови, девушка чувствовала, какая она горячая, эта кровь, алыми разводами был покрыт серебристый доспех, сабля звонко пела в руке. А она всё шла вперёд, ничем не заслоняясь, шла так, будто ей ничего не грозило. А ведь ей действительно ничего не грозило...
Она всё предвидела. Как в развороте рубанёт в ярости воин, как удар его пройдёт в волоске от плеча дикаря. И как тот, сгруппировавшись, выбросит руку вперёд, вгоняя свой стилет прямо в стык пластин доспеха. Она знала, как подогнуться колени юноши, и каков будет следующий удар, лишающий его жизни. Но это не было настоящим. Ничего из этого ещё не успело произойти. Она изменит будущее. Они ведь совсем рядом, оба воина, вот-вот человек Эллериона начнёт свой роковой манёвр, но она уже здесь, она рядом! Какие же медленные эти люди, какие неповоротливые, Элен даже чувствовала раздражение. Как ни странно. Потому что больше она ничего не чувствовала. Ах нет, нет же, была великая злость! Злость, разъедающая грудь, ставшая всеобъемлющей и одновременно... как будто... будто ощущать её было делом абсолютно естественным, гнев казался чем-то обычным. Принцесса быстро, почти не глядя, коснулась остриём незащищенного ничем, кроме слоя грязи и пыли с прилипшим к ним листком, горла аборигена. Сабля пела, мерцала, радовалась. Кровь выступила из раны тоже медленно, Элен видела плывущие в воздухе рубиновые капли. Дело было сделано.
Она шла дальше, не оглядываясь. Её взор простирался далеко, она видела следующую цель, затем ещё одну, и ещё... Проходила мимо тех, кто и так умрёт, настигла теперь уже вымазанную в розовую и серую глину женщину-воина. Ловкая и опытная, она должна вскоре убить двоих... Нет, не убьёт. Элен ещё быстрее, дикарка даже не уловила её приближения, а уже начала медленно падать с распоротым животом, недоумевая испуганным, непонимающим разумом, почему же её внутренности вдруг выпали наружу. Элен же не останавливалась.
Она не чувствовала ни утомлённостям, ни тяжести. Она и двигалась небыстро, но это ни в какое сравнение не шло с застывшими в густой смоле мухами вокруг.
Элен замахнулась для ещё одного удара, противник хотел напасть на эллерионца со спины, но оступился: в ноги ему повалился мёртвый соратник. И вот тогда-то дикарь поднял голову и увидел её. Двигался он всё так же медленно, но она застыла, сама не решаясь прервать его жизнь, ведь он лежал у её ног, а... как можно удалить лежачего? Человек смотрел на неё со страхом, не просто как на кого-то опасного, это был взгляд на чудовище, на что-то настолько жуткое, что лишало разума. В широко раскрытых глазах принцесса видела своё отражение.
Это так она выглядит со стороны? Элен опустила руку и оглядела себя. Руки до самых плеч окрашены в красный, одежда стала чёрной от впитавшейся крови, кожаные плотные сапоги и то почернели, только холодно поблёскивали на них розоватым серебристые заклёпки. А каким было её лицо, отражённое в зрачках этого человека! Спокойное, холодное как камень, с мелкими засохшими капельками крови на щеке и переносице, с безразличными ко всему увиденному глазами. Светящимися, жуткими глазами.
Звуки возвращались. Грохот битвы оглушал, победные крики витали над головами. Дикари бежали. Испуганный до безумия противник, пользуясь тем, что Элен замерла, бросился в сторону, а затем развернулся и кинулся за своими.
И Элен закричала. Так громко и так яростно, что Кровавая Элен покачнулась и осела на землю.
Звуки возвращались. Грохот битвы оглушал, победные крики витали над головами.
Она заново осознавала себя, своё тело. Хотела подняться, а не могла. Это была не она. Это не могла быть она. В прошлом и будущем, безликая странница, – не она! Кровавое чудовище, не знающее ценности жизни, – не она! Она, Элен, первенец прекрасных Ирганиуса и Белегриэль, принцесса Эллериона, которой было всего милее доброта, справедливость и честь, не могла поступать вот так, не могла мыслить – так.
Крик разрывал горло и лёгкие. А с неба к земле летело гигантское облако света. Так казалось Элен. Мир побелел. В ушах стоял писк.