– Пить... Милая, подай стакан, – её голос напугал не только её саму, но и девочек.
– Ложитесь, не вставайте. Вот, выпейте, – от волнения Келла перешла на родной язык.
Холод воды ненадолго усмирил раздражение. Берилл откинулась назад, закрывая глаза.
– Нужно остаться здесь. Госпоже плохо, нам нужно за ней следить, – шептала подруге Алим, накрывая свою хозяйку одеялом.
А Берилл уже будто бы и спала, только... было тяжело дышать, а на груди будто не мягкое одеяло лежало, а тяжёлые камни. В полудрёме торговка вновь почесала онемевшими пальцами воспалённые губы.
Внутри поселилась боль.
Её не разбудили крики и грохот. Ресницы слиплись, мёртвый язык был сухим, и не было никаких сил заставить его шевелиться. Тело подбросило в воздух.
Когда-то давно, ещё в пятнадцатилетнем возрасте, Берилл испытывала что-то подобное, но не столь мучительное. Они с друзьями детства приготовили на особых грибах и травах одно расчудесное варево. А видения и ощущения, вызванное запрещённым, но сладким и искушающим, напитком были так похожи своей природой на то, что творилось с ней сейчас!.. Стопы холодил встречный ветер. Её тело с невероятной скоростью несло чьей-то волей над морем, поток воздуха был так мощен, что вода под ней расступалась, поднимаясь высокими грохочущими волнами. Небо не уступало ни в чём океану, став тёмным и так же грозно грохочущим. Лишь изредка вихри облаков пронзала яркая вспышка.
Безграничное пространство воды и воздуха. Берилл задушено охнула, попытавшись пошевелиться, и увидела впереди скалы. Никогда она не приближалась к ним, помня о спящей угрозе. Да, морской зверь существовал. Из-за огромного тела, всплывающего на поверхность, даже Безымянный не мог продолжать своё безмятежное движение, корабль относило в сторону... Но Берилл хорошо знала этот круг скал, она часто смотрела в подзорную трубу, разглядывала их и, иногда, спину всплывавшего монстра. Но теперь её несло прямо к этому кругу, а внутри всё дрожало от страха.
Её снова подбросило, но выше. Сердце в груди вздрогнуло и затихло. Над грозными зубьями, торчащими из воды, пронизанными золотом, застыла маленькая человеческая фигурка. Как это было страшно. Берилл не чувствовала под собой никакой опоры, а над ней тучи собирались в воронку. Грохот оглушал. Могла бы она зажать руками уши, зажала бы.
Губы... Что за влага на губах? Ей что-то дали? Она не помнила, чтобы её чем-то поили. Что за наркотик? Почему он вызывает такие жуткие галлюцинации? Почему ей не привиделись молоденькие мальчики и девочки Лионели в её "Сирени"? Или какое-нибудь развесёлое кабаре, где на танцующих девушках надето лишь нижнее бельё, и то с перьями?
Рёв за спиной заставлял дрожать. О нет, это вовсе не волны. Берилл, подхваченная ветром, поднималась всё выше, её затягивало в черневшую в небесах воронку. Она глянула вниз, не в силах больше выносить неизвестность.
Среди скал, прямо в центре, разинул свою гигантскую пасть Зверь. Длинный красный язык извивался между острыми рядами зубов.
Берилл тут же ещё раз подбросило и перевернуло. Горло сдавило, а потом тут же рот наполнила какая-то мерзость. Вонь была столь невыносимой, что глаза резало.
– Выплёвывайте! Всё выплёвывайте! – повелел герцог.
Перед глазами очутилась вазочка, в которую Берилл тут же начала плеваться кровяной мерзостью. Всё кончилось, руки опирались о край стола. Да она лежит на столе! Нежная белая рука убрала от лица торговки кудри.
– Должно всё... всё выйти...
– Сядь, Патриция. Снова кровь пошла, возьми мой платок и сядь, а то ты сейчас упадёшь.
Берилл не могла остановиться, через горло из неё лилось нечто отвратное. Вазочка уже почти была наполнена до краёв, в неё же капали слёзы.
– Вот так, – говорил мужчина, сжимая её плечо. Берилл поняла, что лежит совершенно обнажённая. – Теперь прополощите рот. Полощите, полощите. Выплёвывайте всё. Чем меньше в вас останется этой гадости, тем лучше.
– Где мы? – Берилл вытерла влагу с глаз. Немного кружилась голова. Герцог отставил наполненную вазу на пол и накинул на её плечи свой камзол.
– Мы заперлись в моём кабинете, – невозмутимо сказал он. – Вот, ещё это выпейте.