– Миледи! Я здесь, рядом с вами.
Тёплая рука обхватила её запястье и отвела в сторону от лица. Она узнала Эвиэля только по голосу. Его светлое лицо тоже размылось и сливалось со светлым полотном шатра. Она должна была узнать, что это за место. Но вместо этого она прошептала:
– Я не хочу становиться такой.
Пальцы эльфа на мгновение ослабили хватку. Элен рукавом рубашки стёрла с щёк солёные капли.
– Я не хочу быть такой. Не хочу, чтобы годы превратили меня в... это. Я не чувствовала жалости, меня не мучили сомнения. Будто и разницы не было никакой: убить или нет. Убить хотелось, но только для того, чтобы выплеснуть ярость... Как зверь, который набрасывается на чужака на своей территории. Но так нельзя. А как же ценность жизни, милосердие и мудрость?
– Миледи... – сочувственно произнёс её хранитель и сел у странной походной кровати: она была очень низкой. Теперь уже две большие ладони согревали её пальцы.
– Я не хочу этого. Сколько лет я смогу оставаться сама собой? Или... как мне не стать такой? Эвиэль, как ты смог сохранить себя? Что мне нужно делать, чтобы быть такой, как ты?
– Вам вовсе не надо... не нужно быть таким, как я. Поверьте. Вот, выпейте.
В её руках вдруг оказалась чаша. Элен чуть не захлебнулась ледяной водой. Она не смогла бы успокоиться только из-за его присутствия и холода, сковавшего шею и грудь, взять себя в руки ей помогли тихие голоса снаружи. Чужие, незнакомые, которые говорили на другом языке. Она прислушалась, вдруг догадавшись, кто мог бы установить этот шатёр. Она снова протёрла глаза, осмотрелась. Её кровать и кроватью не была. Причудливо росла на этом месте раньше группа деревьев, спиленные стволы перехватывала несколько раз верёвка. Элен догадалась, что под ней, под шкурами и тонкой периной эта верёвка сплеталась причудливой сетью и держала её на весу. Земля была устлана опавшими листьями, у кровати на земле лежала медвежья шкура. Места было немного, но тут же был и табурет, и окованный железом сундук.
– Эвиэль, где мы?
– Вас устроит название ближайшего населённого пункта? Недалёко стоит город Динемм. Он в двух днях пути.
– Что? Но он же так далеко от...
От Ладижка. От поля битвы. Динемм – город на реке, взявший себе её название. Река была самой полноводной из всех южных рек Эллериона. Но как её перевезли сюда?
– Ты должен мне рассказать обо всём. Сейчас о том, как мы здесь очутились. Начни... начни с того момента, когда... Когда мы разминулись в лагере.
Но он молчал, только поджимал губы. Смотрел в землю, и, казалось, не знал, стоит ли об этом говорить.
– Эвиэль, пожалуйста.
– Я понимаю, – он не поднимался с земли и продолжал держать её за руку. – Нам нужно было решить, как двигаться дальше. Тающий снег стал настоящей проблемой, не всякий путь мог быть безопасным. Когда о приближении противников стало известно, я искал вас, но не мог найти. Ваш дар слишком велик, чтобы я смог его распознать, он един с миром. Поэтому я был очень обеспокоен. Но ваши рыцари узнали, где вы проходили. И рядом с палаткой хиру...
– Не говори.
– Простите. Мы нашли вас, а потом началось сражение. Граница была удержана. Тауретари знала, что всё будет так. К Ладижку пришли наши собратья. Тогда я и ваши рыцари отправились с ними сюда. Вы не приходили в сознание... очень долго. Два дня назад вас связали с настоящим, поэтому не бойтесь: того, что с вами случилось, не повторится. Сейчас мы ожидаем прибытия Тауретари.
Несмотря на краткость и сухость слов рыцаря, Элен снова охватили чувства, и она могла бы поклясться, что всё ещё держит в руках оружие. Как будто она срослась с ним тогда, а теперь рука казалась укороченной.
– Почему это произошло? У тебя было когда-нибудь что-то подобное?
Она услышала голоса совсем рядом. Они приблизились к её шатру, а потом стихли. Только снег скрипел – кто-то проходил совсем рядом. Снова снег... Было холодно. Дрожа, Элен укрылась одеялом. Эвиэль помог расправить его на плечах принцессы.
– Такого – нет. У всех нас разные способности. Я знаю, что так было не всегда, но я едва ли могу рассказать, почему всё стало... таким.
– Да, ты говорил, что не можешь смотреть в будущее. Кто может?
– Мало кто. Это сложно, требует предрасположенности и самоконтроля. Этому нужно учиться. Я могу заглянуть в прошлое, но будущее увидеть не могу. И... делать то, что можете делать вы. Но я сам плохо понимаю, как особенность разума и духа могла оказать влияние на тело.