– Вы собирает показаться им? Сколько вас? — ответа не последовало, но она не сдавалась, пыталась жестами подкреплять слова. Это помогало на Западе, когда она никакого представления не имела о языках утерянного континента.
Бесполезно.
Она подошла к изогнутому стволу, эльфы вдруг напряглись, будто решили... а, Прародитель знает, что они там могли подумать. Но торговка просто облокотилась о ствол, скрестив на груди руки, заодно поплотнее запахнув шубку.
Пусть упрямство. Пусть глупо. Не пойдёт она за теми, кто даже попытаться понять, объяснить хотя бы жестами, что им от неё нужно, не желают.
– Del ist havir, – вдруг нетерпеливо произнёс синеглазый, но обращался он не к ней, а к своим товарищам.
– Este. Serieej, – ответил другой, что вообще на неё не смотрел.
Синеглазый подошёл вплотную к торговке. В его зрачках мерцали голубые холодные искры.
– Havir, – гневно произнёс он.
Это было... уже хоть что-то. Может, у неё и получится им объяснить.
– Послушайте, я правда...
Берилл не разглядела, как он замахнулся, не успела уловить движение, просто губу и щеку обожгло огнём, и голова мотнулась в сторону.
– Havir.
Кожа горела. Не понимая ничего, Берилл приложила холодные пальцы к лицу. Вот это... неожиданность. Это был настоящий удар, несильный, но удар. Не пощёчина. Девушка. взглянула на его руку и убедилась в своей правоте: на пальцах эльфа тускло поблескивали кольца и перстень, которые расцарапали ей кожу. Металлический вкус крови заполнил рот.
Вдруг ветви раздвинули уверенным, широким движением. Потревоженный снег повалил на землю, и из ниоткуда вышел ещё один эльф.
– Что вы тут творите? – это была эльфийка в длинном меховом, кажется, волчьем, плаще.
– Del ophis oc feremaad... – начал синеокий, на этот раз очень спокойно, с достоинством... Берилл сплюнула кровь. Всё они понимали, гады.
– Возвращайтесь. Немедленно, – приказала эльфийка. Все четверо тут же растворились в лесу. Будто их и вовсе не было. Воительница обернулась к Берилл. – Прошу прощения.
Цвет её волос напоминал о волосах Люсиль. Серые, но такого густого оттенка и поблёскивающие серебром. Эльфийка смотрела на торговку спокойно, без спеси в очень светлых, почти белых, глазах.
– Всё в порядке. Чего же они хотели?
Эльфийка прикрыла глаза.
– Проводить вас самой короткой дорогой.
– А люди там, в лагере...
– Их в том числе. Но на вас наткнулись раньше.
– Ясно.
Было горько, и злость не утихала. Она знала, что столкновение не будет простым, но всё получилось действительно глупо.
– Я все же... Позвольте взглянуть.
Эльфийка протянула руку к щеке Берилл. Её пальцы были тонкими и... твёрдыми. Будто каменными. Там, где касалась Берилл её рука, покалывало. Торговка заметила, что движение эльфийской воительницы вышло скованным и неловким. И увидела почему. Под плащом на равне со здоровой левой рукой скрывалась культя правой.
– Не стоит, – сказала Берилл, сразу распознав, что хотела сделать эльфийка.
– Я только остановила кровь, – светлоглазая воительница отняла руку. – Нехорошо вышло. Простите. Они ещё глупые и юные, и не знают того, что знаем мы.
Берилл зачерпнула в ладонь снега и умыла лицо.
– Спасибо, – потом замерла, раздумывая. – Юные? Сколько им?
– Они одногодки наследницы.
Вот уж неожиданность. Это были... юнцы? Возгордившиеся из-за своего происхождения, и не думавшие снизойти до объяснений и разговоров с человеком.
– Что с вами?
– Я просто... не знаю, удивилась, наверное. Белегриэль говорила, что... – Берилл запнулась, но её собеседница и бровью не повела, спокойное красивое лицо не выражало никаких эмоций. – Я была уверена, что у эльфов уже долгое время нет детей.
– Так и было. Но рождение наследницы было... – эльфийка помедлила, – вдохновляющим. И некоторые из нас смогли привести в мир новые жизни. Новые ответвления великой реки.
Голоса приближались, хрустел снег, ломались ветки, отведённые в сторону не осторожной эльфийской рукой, а человечьей. Люди продолжили движение. Наверное, Алим беспокоилась.
– Я могу узнать ваше имя? – незнакомка так и не представилась. Будто это было не так уж важно.
– Рутимфиэнн. Не говорите своё. Я его знаю. Лучше пойдёмте к остальным.
И двух дней не прошло, как торговка начала называть её Рутой. В ней было что-то такое, что жило в Белегриэль. И Рута не была высокомерна. Берилл хотелось думать, что на это влияли определенные черты характера. Но едва ли это было так. Рута, несмотря на своё положение среди эльфов, на определённый авторитет, будто стыдилась себя, своего увечья. И это не давало ей задирать нос. Впрочем, дело могло быть и в возрасте.