Руки принцессы до боли сжали локоть подруги.
– Но Тауретари видела подобное. Видела много, много раз счастливое сосуществование разных существ. Начала видеть так давно... Она уверена, что эта мечта воплотится. И я хочу в это верить. Но не знаю, хватит ли сил и ума хоть у кого-нибудь на всей земле создать такое государство. Берилл, я хочу осуществления мечты и страшусь провала. Я не могу ни о чём больше думать. Это так глупо, да?
И она замерла. Под одеждой и кожей, Берилл могла поклясться в том, что отчётливо это слышала, в венах шумела горячая кровь. Она изо всех сил пыталась успокоить свою собственную, замедлить ток, чтобы сердечный пульс не беспокоил принцессу.
– Это очень сложно. Люди не могут быть всегда верны одним только добродетелям, – голос был хриплым. И, вероятно, вовсе не из-за того, что Берилл только проснулась.
– Я знаю. Я видела.
Торговка чуть не прикусила себе язык. Не это нужно колеблющейся душе, всё что угодно, но только не неуверенность. Опорой бы стать, но не с помощью обмана.
– Но всё же я не могу сказать, что это невозможно. Для этого нужно действительно много сил, ума и времени. Времени куда больше, чем те сроки, о которых ты говоришь.
Элен подняла голову и смотрела в её лицо, ожидая. За тем она и пришла. За надеждой. За утешением и искренностью.
– Нужно терпение и любовь, – Берилл погладила бледную щёку, а потом прижала к себе девушку, – тогда всё должно получиться. Я встречала разных людей, собрала вокруг себя так и вовсе замечательных женщин и мужчин. Пытаюсь вырастить детей, которые будут так же верно мне служить.
– Кажется, они тебя любят.
– Я помогла им в своё время. Создала условия, с которыми они могут жить и работать, не боясь, что их предадут. Доверие и надёжность очень помогают в вопросе преданности. Поэтому не бойся. Всё получится. Если мечта внутри горит, пусть это и болезненно, такой свет освещает всё вокруг. Сменится не одно поколение, воспитанное соответствующим образом, и результат не заставит себя ждать.
Уже скоро должно было посветлеть небо, в доме уже стало ощутимо прохладнее, но холод легче перенести, если прижаться друг другу теснее и согревать своим теплом друга.
– Спасибо тебе.
– Только не забывай о себе. Ты должна быть достойна любви и доверия. Следи за собой, любая работа начинается с работы над собственным несовершенством.
– А с чего начинала ты?
Элен закопошилась, находя позу поудобнее и жарко дыша прямо в грудь торговки.
– Сложный вопрос, – вздохнула она, – я, как ты можешь помнить, не ставила перед самой такой великой цели. И никогда не хотела быть совершенной. Знаешь, в таком... учёном, академическом смысле.
– В самом деле? Но ты горела. У тебя была мечта. Она осуществилась, – последние слова Элен произнесла почти неслышно.
– Начинай... с совести. Она никогда не может быть достаточно чистой, нужно постоянно следить за ней, – Берилл тяжело вздохнула и не удержалась: – Белегриэль очень помогла мне. Она была моей совестью. С ней я училась понимать себя и других, находить решения. Потом... потом отражением моей совести стали мои приближённые. Глядя в их глаза, я могу понять, правильно ли поступаю. Что изменить, что переделать? Над чем мне нужно работать?
И чтобы замять особенную, наполненную большим чувством тишину, которая после слов о Белегриэль навалилась на них каменной глыбой, Берилл поспешила добавить:
– А иногда хорошо сомневаться. Даже необходимо. Раздумывать о чём-то, не принимать сразу как истину то, о чём тебе говорят, – и прошептала: – Ладно, хватит. Поспи хотя бы час.
И то ли помогла просьба, то ли своё взяли переживания, но девушка уснула. И сон её был так спокоен и сладок, что утянул за собой и Берилл. Хотя она не хотела засыпать, и голод был силён. И сложно было бы объяснить нечаянному свидетелю подобную близость. Но удача им благоволила, и разбудил обеих Когым. Предупредил госпожу, что эльфы и люди уже собираются продолжить путь.
Небо было на удивление ярким и чистым. И поверить было нельзя в то, что их застала врасплох метель. А в деревне собирались не только они одни. Берилл своим глазам не поверила, когда увидела Стефана. Он зевал так, что вот-вот порвал бы рот, и жмурился, потирая руки и разглядывая телеги. Он даже не понял, кто его зовёт, и в взыгравшем озорстве торговка скатала снежок. Вот был смех, когда это самый снежный комок угодил в невыспатое лицо!