– Да. Спасибо.
И от сердца отлегло, когда Берилл ей улыбнулась действительно открыто, по-настоящему, чуть прищурив глаза.
Позже Эвиэль помог своей госпоже перейти в небольшую уютную кухоньку, где служаночки и нянечки предложили ей нехитрые угощения. Предлагали девушки преимущественно молча, кроме одной; она-то и пояснила, что прочие недостаточно хорошо освоили язык. Элен без особого аппетита, только из вежливости съела немного орехов и сушеных ягод, обделив вниманием булочки, сыр и мясо. Ребятишки ожили, подглядывали за ней, стоя в дверях. Берилл что-то спрашивала рыженького малыша, Элен это слышала, но ей не удалось понять, отвечает ли что-нибудь мальчик.
Алан на улице возился со своим рысаком. Элен хотела поднять ему настроение чуть позже, когда голова не будет так болеть, ведь мечник волновался о ней, потому и был довольно резок с ребёнком. Но ей ли не знать старого друга – юноша всегда был доброй душой, неспособной на беспричинную ненависть. В конце концов, она сама не поняла толком, что с ней произошло недавно. Вернее, она понимала, что это наследие Тауретари, частичка её дара, но почему сейчас и столь внезапно, не из-за мальчика же, нет?..
Элен устало оперлась локтями о стол, провела ладонями по голове и застыла. Как позже оказалось, она заснула. Это был на редкость безмятежный сон. Эвиэль перенёс её в карету. До замка они тряслись по окольным дорогам, но ей было так удобно, будто она лежала в своей постели. Она проснулась к обеду, хотела быстрее выйти к семье, но Агата с прискорбным видом сообщила, что отец неважно себя чувствует и предлагает провести время вместе за ужином.
Вот тут-то Элен и вспомнила о своём подопечном.
– Эвиэль?
Эльф обернулся. За его плечом шелестели листочками кустарники, колонны беседки белели чуть поодаль – там играли её сестры. Элен подошла ближе к эльфу.
– Что будет угодно миледи?
Небо такое серое, но лёгкое, звонкое. И запах.
"Дождь. Будет дождь. Непременно…"
– Я так внезапно провалилась в сон... Где тот мальчик, о котором теперь я буду заботиться?
– Зелёная спальня, второй по счёту коридор от ваших комнат. Я позволил себе решить, где он будет жить.
Это рядом с бежевой спальней, принадлежавшей Эвиэлю.
– Значит, он сейчас там?
– Да. Думаю, ему нужно время освоиться.
Элен прикрыла глаза, тусклый дневной свет вдруг показался слишком ярким. Как он там? Спит, скучает? Ему не одиноко? Он, должно быть, не привык быть один. Хотя откуда ей знать, она встретила его только сегодня. Это было сегодня? Всё это? Такой суматошный день...
– Миледи, вам больно?
– Это было очень некрасиво, верно? То, что я так…
Она стыдливо опустила голову. И увидела, как Эвиэль опускается на колено, чтобы заглянуть ей в лицо. Прямо как в детстве. Чтобы не заставлять её поднимать голову, он всегда так делал, всякий раз, когда она что-то спрашивала или обращалась к нему. А теперь она, такая высокая, даже выше, чем была её мама, разница в росте – голова, не полтела. Но такое поведение согрело, ей показалось, она даже покраснела от ощущения этого жара.
– Едва ли вы доставили проблем. Все волновались, очень волновались, но с вами всё хорошо.
– Берилл не сердится?
На секунду ей показалось, что эльф улыбнулся, что в его глазах зажглись золотые искорки.
– Я думаю, это последний человек, который мог бы рассердиться на вас.
– А как Алан? Я знаю, что испугала его.
Эвиэль помедлил, закусил губу.
– Его хотел видеть господин Воронт, боюсь, он недоволен своим сыном. Миледи, я попытался объяснить ему, что никакого внешнего воздействия не было, кроме косвенного, того, что повлекло за собой ваше видение. И дитя ни сделало ничего дурного.
– А что Алан?
– Он попытался извиниться, я думаю, ему было неловко. А вы?
– Что я?
– Вы сердитесь на него?
– Нет, вовсе нет. Я понимаю, что… как это смотрелось. Я надеюсь, они поладят.
– Эй-эй! Это Элен! Иди сюда, иди к нам, сестрица!
– Поиграй с нами!
Эвиэль поднялся, снова сделавшись строже, холоднее, выше. На самом деле, намного выше. И что-то замкнулось в ней самой.
– Я побуду с сёстрами. Эвиэль, я могу тебя попросить?
Мужчина согласно кивнул.
– Если ребёнку что-то будет нужно, что-то, чего я не смогу ему дать или не пойму, что ему что-то необходимо, я прошу тебя – помоги ему.
– Я сделаю всё возможное.
"И невозможное", – прочитала Элен в его глазах и отчего-то смутилась.
После она не перемолвилась и словом со своим рыцарем, ей что-то мешало. Следующие два дня наполнились головокружительной суматохой, суетой, девушка никак не могла привести в порядок своё расписание, хотя до этого старательно ему следовала, забросила ботанику, которой увлеклась недавно. Её очень беспокоил приёмыш, хотелось как можно чаще проводить с ним время, она боялась, что мальчик заскучает или будет чувствовать себя брошенным. Её удивил и обрадовал Алан, навестивший её, немного опечаленный даже – видимо, из-за отца. Рыцарь нашёл свой подход к немому ребёнку. Она зашла, в который раз за день, в комнату своего воспитанника и увидела, что Алан вместе с малышом рисует на желтоватых листах графитными палочками; кажется, они действительно начали неплохо ладить. Её умилили старания мечника: тот не любил творческих занятий, и не потому, что они ему не нравились сами собою, а потому, что у него не было к ним совершенно никакой предрасположенности. Её братья и сестры тоже проявили себя дружелюбными и совершенно открытыми. Только отец принял новость о найдёныше как-то вскользь, как что-то совершенно незначительное. Элен даже ощутила обиду, но сразу же осудила себя – на предстоящей неделе созывался Совет, королю было не до её новостей.