Так время подошло к полудню. Элен заторопилась к совместному обеду. К тому же у них с самого раннего часа были пустые желудки, это срочно требовалось исправить. Элен запрыгнула в седло, обняла воспитанника, не сводившего тяжёлого взгляда с Берилл.
– Я благодарю вас и надеюсь, мы и дальше продолжим поддерживать связь, леди…
– Берилл, – улыбалась торговка, едва заметно пожав плечами.
– Тогда и просто Элен, – ответила девушка, вдруг ощутив правильность подобного свободного обращения.
– Тогда я буду готова снова ответить на твой зов.
– Так же, как и я – на твой.
Элен погнала лошадь вперёд, наслаждаясь этой скоростью, как крыльями, нёсшими её так свободно, как столь же свободно зародилась и дружба. И сама уже напевала про себя колыбельную.
Да, это колыбельная...
Элен осадила кобылу, поражённая далёким воспоминанием о своей матери. Это же её песенка!
– Миледи? – обеспокоенно произнёс Эвиэль.
Он нагнал принцессу и замер подле неё.
Она посмотрела ему в глаза.
– Нет, я просто не понимаю. Так же не может быть. Это мамина колыбельная.
Поднялся ветерок, зашумела листва, пара листиков сорвалась на землю.
– Это не совпадение, миледи, – он отвел глаза, подбирая слова. – Я не обладаю достаточной информацией, способной до конца удовлетворить вас. Скажу только, что госпожа Белегриэль и госпожа Берилл были знакомы и общались… довольно продолжительное время. Это началось ещё до вашего рождения.
– Как? – только и прошептала принцесса.
– Ваша мать любила леса, как никто другой, вы знаете.
Элен знала, что любую свободную минуту её нежно любимая мама проводила за прогулками, и эта её страсть сполна передалась младшему братишке.
– Я знаю, они встретились случайно. Ещё тогда, когда вы зрели в чреве матери, с тех пор они иногда встречались и прогуливались вместе. Однажды мне было поручено проводить ещё очень юную тогда госпожу Берилл до её дома. Остальное вам лучше узнать именно у неё, если вы того хотите.
«Я ничего не знала», – повторяла она себе, хотела даже повернуть назад, но где теперь искать торговку, там ли она ещё... а если она уже покинула озеро? Принцесса и рыцарь перевели лошадей на шаг, а ей хотелось повернуть время вспять и говорить-говорить-говорить о той, кого она так сильно любила. В которой так нуждалась. И о которой, теперь это представлялось ясно, она знала далеко не всё.
VII. Условное осуждение и милость царевны
«Учитывая показания свидетелей и временные отрезки, в которые было совершено убийство господина Таира Молиса, владельца Листового поместья, следствие не отрицает версию самоубийства, все подозрения и претензии снимаются с Берилл, именуемой так же Иветт, дочери покойных Лукиана и Келен. Стражи приносят свои извинения за доставленные неудобства.»
Так гласило письмо, одиноко лежащее на небольшом столике. Несмотря на содержание, написанные красными чернилами острые, колючие буковки предостерегали, угрожали. Вопрос не закрыт, и Берилл это понимала.
– У них нет ничего, – уже в который раз повторила Джессика, стоя у окна. Берилл видела только напряжённые плечи и распущенную медь волос, перекинутую через плечо. Торговка отвела взгляд, поёрзала на диванных подушках, но достаточно удобной позы так и не нашла.
– Есть. Призрачный мотив и вопли смиренников.
– Это им ничего не даёт.
– Не даёт, я нужна королю. Меня сейчас никто не тронет, миссия ещё не завершена. А что будет потом – не знаю.
Джессика зло выдохнула, задёрнула шторы, стало совсем темно. Девушка проплыла бестелесным призраком по комнате, совсем неслышно, и села рядом.
– Скажи что-нибудь. – Но так ничего и не дождавшись, цокнула языком, отвернулась и заговорила с укором: – Я остаюсь здесь с этими оголтелыми, не ты.
– Не я. Но за твоими плечами – твой род. Древний, имеющий соответствующую репутацию. И не надо говорить, что теперь это не имеет никого значения. Имеет: это кровь, а не морковный сок, и по большому счёту ты подданная королевы Мелин. Нет, от тебя отстанут тут же, как только я скроюсь из виду.
Дела обстояли премерзко. Около года назад один из мелких дворян почтенного возраста и славного нрава загорелся идеей нанять людей для отрядов дружинников, чтобы обезопасить окрестности города. Стражи ведь защищают исключительно столицу. Состояние у хозяина Листового поместья было небольшое, позволить себе самостоятельно организовать эту затею он не мог. Но, конечно, мужчина кланялся Совету, снискал одобрение, позже обращался к состоятельным людям за денежной помощью, и Берилл тогда решила, что идея неплоха, и внесла свою лепту, весьма нескромную и приведшую Таира в восторг. Он уверял, что позже вернёт всем участникам этого мероприятия всё, что занял, за счёт добровольных людских пожертвований, своих доходов и невысокого налога, который накладывался на торговцев и путешественников, пересекавших охраняемую черту. Все бумажки, разрешения, заверения, расписки – всё это он собирал тщательно и во всём любил порядок. Позже Берилл покинула Эллерион и даже почти забыла обо всём, что касалось наёмной дружины; а теперь вдруг являются Стражи и объявляют, что она – подозреваемая в смерти этого затейника.