– Тогда позволь рассказать тебе, с чем я пришла.
– Позволяю.
Берилл начала с приятного. Она принесла одежду, сплетенную из нитей, тончайший лён, нежный, прозрачный, золотые цепи и подвески. Царевна оживилась, всё это наполнило её ощущением своего дома, своего Начала. На самом дне лежали книги, всего три. То, что передал дочери Аверис. Их девушка приняла с такой серьёзностью, будто даже не пролистав желтоватых страниц, в полной мере осознавала их особую ценность. Возможно, так оно и было.
После даров настала очередь новостей. Ранит Берилл рассказала почти всё. Что видела сама, что слышала, на что ей намекали, передала наставления Авериса. Здесь не требовалось осторожничать и смягчать. Ей было велено поведать обо всём, ибо «дочь должна осознать в полной мере, что грозит им, и что они, люди Золотых земель, преодолеют с высоко поднятой головой».
Ранит, пожалуй, смотрела на происходящее с меньшим оптимизмом.
И напоследок Берилл поведала о мерзких тварях, появившихся в городе, изучение которых могло бы пролить свет на эти бедствия. Но о результатах исследований умолчала.
– Хорошо, но известно ли вам хотя бы, являются ли они причиной или следствием беды? Это не другая раса, говоришь, почему ты так решила? Как по-твоему, в нашем мире можно было бы их создать?
И сразу же:
– Он выглядел отвратительно?
От обилия вопросов голова шла кругом. Что ей надо было ответить? Она отвечала, что магом не является, медиком тоже, что и даром никаким сроду не обладала, чтобы знать или хотя бы предположить.
После они какое-то время сидели в тишине. За окном стремительно темнело, зажжённых свечей уже не хватало для освещения комнаты, в углах скопились тени. За дверями кашлянули, робко и тонко поинтересовались:
– Наш свет, наша великая госпожа, милостивая и мудрая, не желает ли отужинать?
– Позже, – грозно насупив при этом брови, ответила Ранит.
Берилл неловко поднялась…
– Сядь!
… и тут же села. Она взглянула на царевну в немом вопросе, а та вкрадчиво заговорила:
– Исполняешь ли ты свои обещания? Или забываешь о них тут же, сразу, как произнесёшь?
– Величайшей Ранит, моей госпоже, стоит лишь высказать свою волю, – спокойно произнесла Берилл, немного удивившись тому, как быстро девушка решила воспользоваться предложенной возможностью, и насторожилась. Чего она так внезапно захотела?
Ранит молчала, её чуткие ноздри затрепетали, она сцепила зубки, затем разжала, а после вдруг успокоилась.
– Мне любопытно… уже некоторое время, – сказала она, – Что представляют собой объятия и поцелуй. Разумеется, я говорю сейчас не о тех мужчинах, имевших несчастье не знать, кем я являюсь на самом деле. Вернее, ласки, которыми они грезят меня… одарить, вызывают у меня отвращение.
Похоже, это действительно было так.
– Мне неприятна даже сама мысль. Однако мне не так долго осталось до шестнадцатилетия, и я, по древнейшей традиции, могу одарить своей милостью любого, кого пожелаю иметь в своих наложниках. Коих до двадцатилетия я могу набрать десяток, а после и до тридцати единиц, – Ранит сделала эффектную паузу. – И как дева достаточно зрелая для экспериментов и нового опыта, хочу понять, каковы могут быть ощущения... ну, ласкового прикосновения, в общем.
И после этого впечатляющего монолога она выжидающе уставилась на торговку. Ей, видно, казалось, что её приказ был более чем понятен. Но Берилл не понимала.
– Хм… Если ты считаешь, что тебя посетили галлюцинации на радостях, можешь выдохнуть и восславить Прародителей, – съехидничала девочка. – Повторюсь, я желаю познать сейчас, каковым является поцелуй, прежде чем решу открыть свой гарем. И так как малое число людей, служащих мне, действительно понимают, кому они избраны служить, а мужчины вашей страны не впечатляют меня совершенно, то я просто выбрала тебя. Я думаю, ты с радостью исполнишь повеление, ибо тебе оказана великая честь. И твоя клятва на этом не исчерпает себя. Я настаиваю на том, чтобы ни одна душа не узнала о том, что здесь произойдёт. И вот тогда-то ты загладишь свою вину и уймешь моё любопытство.
Джессика была умницей. И умница эта повторяла неустанно: думай, прежде чем клясться. Идти на поводу у чувств, даже самых благородных, иногда бывает… не слишком разумно. Но Берилл и не грешила этим пороком, осторожничала, раздумывала, пыталась предугадать. Что с ней сделалось, что стряслось, как вырвалось?.. Но и представить, что Ранит пожелает чего-то подобного, она не могла.