Искренняя обеспокоенность в её голосе и очень серьёзный потемневший взгляд напомнил самой принцессе причину. Она хотела сказать... и не смогла. Она так долго избегала этой темы, чтобы не ранить близких, так долго, что теперь, когда она могла начать наконец говорить, тело её подвело.
– А-а, ясно. Эвиэль рассказал?
Элен кивнула. Глаза вдруг защипало.
– Ох, Белегриэль, милая Белегриэль... Беда в том, что вы не можете её отпустить. Она осталась призраком здесь, среди вас. Нет, Элен.
Девушка почувствовала мягкие касания маленьких рук, не рук даже – лапок, пальцы Берилл не были длинными и тонкими, но взамен этому они были мягкими и тёплыми. Они вытирали слёзы со щёк, бережно касаясь кожи. От вьющихся волос пахло травами – горьковатым пронзительным ароматом. Почему-то из всего клубка запахов Элен услышала именно этот особенно чётко.
– Что остаётся нам? – сипло спросила она. – Почему она ушла так рано? Она могла прожить столетия.
И тут Элен заплакала по-настоящему. Склонившись низко и закрыв ладонями лицо. Она уткнулась в плечо, скрытое за густыми волосами, пахнущими так необычно. Руки-лапки обняли её. Берилл ничего не говорила. Может, оно было и к лучшему, потому что принцесса быстро смогла взять себя в руки, но продолжала облокачиваться на торговку почти всем телом.
– О чём вы говорили обычно? – смогла спросить она гнусаво. По какой-то неведомой причине именно это вопрос, один-единственный, ей захотелось задать.
– О разном. О людях, об эльфах, о различиях между нами. О природе в целом и о пределах, что нас ограничивают. О том, стоит ли ломать их или покориться им. О всяком. Она... – Элен почувствовала, что Берилл улыбается. – Она была очень недовольна моим желанием узнать, что находиться за Седым океаном, убежищем чудовища. Мы даже поругались, насколько это вообще возможно – поругаться с ней.
Элен представила это и тихо рассмеялась. Занавес резко отдёрнули – за взметнувшейся тяжёлой тканью стоял Алан. Он замер, оглядел их, чуть отстранившихся друг от друга. Его лицо передавало ежесекундно сменяющиеся эмоции, одна непонятнее другой, и в конце концов он бросился прочь.
IX. Рыночный спор и агатовое откровение
***
Соле едва держала глаза открытыми. Уголки губ потрескались и саднили – она слишком неудержимо зевала. Мать вразвалочку ходила по кухне, протирала мокрой тряпкой столы, бряцала посудой, шуршала листками. Соле сидела на низком табурете, привалившись к буфету и мечтая, чтобы её присутствия не замечали как можно дольше. Так хотелось спать, она бы спала даже стоя! Мать размахнулась, шлёпнула её тряпкой по бедру.
– Подымайся, живо! Нече допоздна незнамо где таскаться, ну, лежебока.
– Всё вычистила. Руд спрашивал, когда подавать принцессам, сегодня их день должен начаться рано, – вошедшая тут же иноземка говорила скоро, внятно, весело, слишком весело для раннего утра.
– Нерин, вовремя ты, сходи с моей дурёхой к портовой площади, нам очень уж с господином Серметте разобраться надо... Бесовщик больно цены задрал, пора бы рассчитаться, не то ещё надумает проценты набросить. И ещё бы... помнишь, ты тогда заваривала травки со специями? Очень уж старшему принцу отвар этот понравился. Нам бы докупить, чего не хватает, да побольше. Соле, подымайся же.
Девушка мрачно взглянула на туземку. Вот уж с кем она бы не пошла.
– Нужно что-то ещё?
– Нет, я попозже мужиков пошлю, а вы ручки не нагружайте. Соле!
Соле поднялась. Начала зашнуровывать сапожки. Не любила она Нерин. А все остальные, кажется, любили: расторопная, внимательная, вежливая, работы не боится. Глаза большие, блестящие, кожа ровная, впитавшая солнце, без дурацких покраснений вокруг глаз или носа. Соле потёрла глаза и буркнула:
– Денег-то дай.
Мать сунула ей кошель. Соле сразу вышла, не волнуясь о туземке. Травки, видите ли, принцу понадобились, помнила она: как-то раз, выходя в боковую залу, они натолкнулись на второго претендента на трон, голубые миндалевидные глаза принца смотрели так не из-за травок вовсе. А может, эта Нерин колдует. Что за отвар такой? Приворотный? Соле вдруг очень испугалась, что господин Алан попробует такое варево. Дыхание спёрло в груди, девушка быстрее потопала вперёд, вся красная, запыхавшаяся. Вот уж чего не хватало! Сердце билось у горла. Из знати он или нет, а как себе прикажешь не думать, не мечтать? Вздохами наполнялись в последнее время вечера Соле, господин Алан ныне – частый гость в замке, вот и караулила она его, как свободная минутка появится. И видела недавно, как Нерин рядом ошивается. Вот проныра!