Вопрос взволновал людей, начались тычки и ссоры.
«И правда, – подумала Соле, проникаясь симпатией к иноземцам, даже к Нерин, хоть она и одевалась так же, как все в Эллерионе. – Это же всего лишь тряпки, а они такие же люди, как и мы».
Споры становились всё горячее.
– Так, дети, отриньте, прочь-прочь всё дурное, воссоединимся с родителями нашими! – с новой силой запричитал Наставник. – Силой своей и верой мы покорим непокорных! Кто рассадил зло, обольстил детей, нам подобных, кто покусился на жизнь бедного, несчастного!..
Наставник замолк, затряс ногами. За плечи его взял, приподнял над землёй могучий туземец и равнодушно заговорил:
– Носим что хотим, говорим что хотим. Потому что наши желания уважают. Встанешь поперёк – затопчем.
И посадил затихшего мужчину прямиком в стоявшую подле бочку с плескавшейся там рыбёшкой, да так, что вся задница смиренника оказалась внутри. Были те, кто смеялся, им вторила горестным воем вторая половина толпы. Иноземец увёл хныкающую девочку, прихватив её корзинку. Нерин заметила Солу и подбежала к ней.
– Возвращаемся, а не то затолкают, – попросила смуглянка.
И отчего-то Соле простила ей все свои подозрения и ревность, смогла взять её за руку, чтобы не растеряться, и, подныривая под локтями, протискиваясь сквозь бока, спины и животы, они выбрались.
Вдали снова громыхнуло.
***
Дождь на море. Берилл подташнивало. Вот уж чего не бывало.
Мира юркнула в каюту, принесла на подносике сушёные яблоки и груши. По столу, заключённые в нутро открытой шкатулки, катались крупные агатовые шарики. Берилл рассматривала отполированные ровные бока безделушек и думала.
Она никогда ещё не была так несвободна. Никогда ещё. Она решилась на раннее отплытие с тяжёлым чувством, будто одно, самое важное, забыла только по одной причине: быстрее уедет – скорее и вернётся. Надо защитить Элен и Ранит. В висках застучала боль, торговка зажмурила глаза. Слишком опасны стали верования Ожидающих, слишком опасно покидать столицу, фанатики уже начали продвигать идею господства людской расы и главенство Прародителей людей над прочими Началами, и это в то время, когда в очереди на трон стоят полуэльфы. Не вышло бы беды. А если начнутся беспорядки? Что будет с царевной Ранит? Не затронут ли они её? Если с ней что-то случится, дорога на запад Берилл будет заказана. Конечно, Аверис ничего такого не говорил, напротив, был так обнадёживающ и твёрд, но кого стоит обманывать – он колесует её, если с его обожаемой дочерью что-то случится. Он и без того понимает, что косвенно она причастна к заражению Караста. Она перевозила людей, мастеров, рабочих, отчаянных авантюристов-путешественников. С её лёгкой руки враг оказался на дальнем континенте, среди прочих на запад она перевезла недругов. А ведь какая досада! Караст! Последнее место в этом мире, где ещё могли творить магию, обиталище потомков магов, так много от них перенявших. Загадкой эпидемия не была – клин клином выбивают, верно? Враги, кем бы они ни были, могут использовать магию. Так или иначе Караст, вернее, его жители и их знания могли бы стать потенциальной угрозой, и чтобы предотвратить возможные противостояния, решено было выкосить их под корень. Самый настоящий геноцид.
Засушенная долька податливо сминалась пальцами. Есть ещё соображения. Можно предположить, что люди без уникальных магических особенностей большой угрозы для врагов всё же не представляют, иначе почему они всё еще не под властью болезни? Это плохо, очень. Значит, они значительнее слабее, настолько, что враг не считает нужным себя утруждать их уничтожением. Или нет. Необязательно так. Их же ослабляют... Выходит, люди не такие беспомощные перед ними. Берилл, а верно ли это? Какова вообще их цель?
Агаты, сталкиваясь, покатились в другой угол, стукнулись о стенку. Шорох страниц. Это Люсиль читает.
– Тебе не темно? Нужны ещё свечи? Мира, можешь подать вон тот светильник? Да. Будь добра, подожги.
– Спасибо, мне и так хорошо.
– Пожалуйста, не спорь, побереги силы. Ты напрягаешься сильнее, голова заболит.
Мира засуетилась. Стало заметно светлее, тени в углах рассеялись, светильник установили прямо подле Люсиль.
– Благодарю, – сказала она.
Чудеса на востоке. Ха-ха, не смешно ни разу. Что ещё за чудеса, какова их природа? Где надёжные свидетельства? Где хоть какие-нибудь доказательства? Может, здесь есть что-то ещё? Так. В то, что Ирганиус действительно считает её сверхпрозорливой, она не верила. У него масса доверенных, и у многих из них нашёлся бы благовидный предлог пересечь Зелёные воды, её участие не так уж необходимо. Значит, королю нужно, чтобы её не было в столице. Или, что казалось Берилл более вероятным, он ею хочет привлечь внимание к востоку. Зачем только? Да и выйдет ли? Она, конечно, ещё ни разу не отплывала в рассветную сторону, и по большому счёту её посещение действительно может стать событием, но маломасштабным. Нужно привлечь кого-то конкретного? Или всё вообще не так. Враги могут быть на востоке. На самом деле они везде могут быть. Причём одновременно.