– Нужно ли с предупреждением подходить к возможным препятствиям на пути первого наследника?
Ах, вот оно что. Стоило ли удивлять? Не стоило, но Берилл была удивлена настолько, что не ответила сразу. В стекле еле виднелось лицо девочки с глазами, неотрывно глядящими на её фигуру, отражался и сам светильник. Одна сторона его была прозрачно-лазурной, свет, проходивший через цветное стекло, приобретал ноты мистические, нематериальные.
– Почему только первого? Нет, Люсиль, я бы хотела, чтобы ни один ребёнок королевской семьи не столкнулся с непосильными задачами. И опасностями.
Люсиль молчала, опустив голову. Думала.
– У тебя есть вопросы. Задавай их смело. Не подбирай слова, - Берилл обернулась, прошла вперёд, ощущая движение корабля.
– Но это тайное.
– Теперь уже, думаю, нет.
Люсиль непонимающе хмурила брови.
– Это из-за непонимания в мастеровой? Тайное недолго остаётся таковым. Меня и принцессу связывает Белегриэль.
Тёмные агаты столкнулись, стукнули по дереву шкатулки. Господин Алан был столь взволнован, когда увидел её и Элен обнимающимися. Конечно, принцесса всё объяснит ему сама.
– Это покойная королева, – не то утвердительно, не то вопросительно сказала помощница.
Берилл снова присела на диванчик, облокотившись на подушки. Кое-что она помнила отчётливо, что-то уже ускользало из памяти. Но это нормально, она тогда была ещё дитя, столько всего случилось. Карга Грейс, которую Берилл не любила до скрипа зубов, не скупилась на наказания, тем более, когда отца не было дома. Берилл не нравилось лицо Грейс, её худощавая фигура в строгом платье, её шаги в старых башмаках, её запах мыла и пыли. Едва ли её воспитательница действительно пахла пылью, нет, старуха была щепетильна и аккуратна, но она была так стара, хотя ей и шестидесяти не было. Тогда не было. Грейс её не любила, называла балованной негодяйкой и бестолочью, хотя все остальные, на кого только палец ни укажет, к Берилл относились очень тепло, играли с ней и угощали сладостями. Нет, справедливости ради надо припомнить Джарга, который преподавал ей географию. Тот тоже был весьма строг и холоден. Но Грейс была ужаснее в тысячу раз. Она присутствовала на уроках, на завтраках и обедах, она ходила за ней по пятам и не уставала доказывать, что Берилл без неё пропадёт. И всё портила, абсолютно всё. Гоняла её приятелей и друзей, запрещала резвиться в саду.
Старая мымра.
Берилл и не думала интересоваться её судьбой, когда наконец отец отстранил воспитательницу от своей подросшей дочери. Сразу стало легче дышать. Но было ещё кое-что. Когда Берилл ускользала от старухи, она убегала подальше, насколько вообще это было возможно, и не было важно, как ей после этого попадёт. А ведь попадало. Но в густых лесах столицы, в её гордой изумрудной окантовке, гулял светлый силуэт, поющий тонко и нежно, как птица. В светлых одеждах, с волосами длинными, плащом окутывающими фигуру почти до самых пят, приглушённо-серебристыми с завораживающим голубым отблеском. Почти призрак. Эльфийка с тонкими руками, длинной шеей и ласковым голосом.
Берилл запнулась. Всё-таки это нелегко.
– Госпожа, не говорите, если вам от этого плохо.
– Даже не знаю, что хуже. Быть там, когда она или... Я в то время была на северных островах, помнишь, как мы встретились? Тогда же она и разродилась последним ребёнком. И погибла. Я... не попрощалась, что ли. Такое чувство. Чувство упущенного времени.
Помощница сочувствующе сжала её руку, а её лицо ещё больше побледнело.
– Я помню.
Когда волей случая Берилл перехватила удиравшую воровку с диким взглядом лесного зверя, она и не думала, что нежный лесной призрак умирает на кипенно-белых простынях. А если бы и знала, что она могла сделать? Да ничего. Но у Белегриэль остались дети. Дети, которых эльфийка любила до безумия.
– Люсиль?
– Да?
– Если я могу тебя о таком просить. Если будет что-то, что ты сможешь сделать...
– Вам не надо просить.
– Спасибо.
Берилл привалилась к её боку, глупо чувствуя себя измотавшейся. Немного даже клонило в сон. Море шумит, неспокойное. Плечо Люсиль под её головой немного напряглось и почти тут же расслабилось. Немного неудобно из-за того, что девочка не облокачивалась на спинку полностью, но и так очень даже неплохо.
– Вы считаете, люди взбунтуются? – спросила помощница.
– Не знаю. Хорошо, если нет. Королю не хватило сил сделать из дочери символ. А теперь фанатики вбивают в разум облик совершенно бездушных родителей.