– Не делай из меня чудовище. Я благодарна отцу. Действительно благодарна. Он догадался дать мне образование, я это ценю. Но не путай любовь и чувство вины, не мешай её и с долгом. Я едва знала его, а он едва ли знал, что из себя представляет его дочь. А дом здесь ни при чём. Он и сам не так часто там бывал, ты сам знаешь.
Корнилу нечего было сказать. Всё так. Самоотверженность её отца действительно была замешана на чувстве вины – вины перед её матерью. Берилл не помнила её совсем. Она умерла в тот же день, как Берилл родилась, перед смертью дав ей каменное имя, в то время как её муж, весьма рано к ней остывший, разъезжал по каким-то своим делам. Берилл была уверена, что всё так и было. Она знала повитуху, что принимала её, и помнила, как тётка попрекала отца за его невнимание, намекая, что он косвенно виноват в гибели супруги. А отец никогда не отвечал. Ни единым словом.
– Иди, Корнил, сделаем вид, что ни о чём не говорили. Уверена, ты и сам уже не рад своему упрямству. Мы давно знакомы, ссориться не будем. Уж точно не из-за прошлого.
– Да, пожалуй, ты права. Прости.
Он вышел. Берилл хотела снова позвать Люсиль, но передумала – не хотела отравлять девочку своим настроением. Корабль качнулся, агаты снова столкнулись.
X. Эльфийский праздник и гномье мастерство
Алан был на редкость сдержан и любезен, кроме того, он не выказывал какого-то чрезвычайного довольства. Возможно потому, что баронесса лисьего Дома была холодна настолько, что и льдинки, коснувшиеся её, замёрзли бы, не то что её теплолюбивый друг.
Конечно, Элен хотела оказать Джессике помощь, хотя бы потому, что та готова была двинуться с ними в путь с неизвестно каким итоговым назначением и призрачной целью. А народ уже превратил в потеху наблюдение за отчаянными влюблёнными, обрадованными отсутствуем Берилл, и рвущихся доказать свою трепетную нежность и огненную страсть. В конце концов, Нерин сама рассказала девушке о новой... выходке, что называется, из первых уст. Девушка сообщила, что один из таких почитателей даже пытался пробраться к дворянке-красавице ночью. Конечно, его вышвырнули прочь, но, подумать только, как много с этим мороки и насколько тяжело приходится Джессике. Может быть. Наверное. По ней нельзя было понять. Но предложение заиметь Алана в роли пугала она приняла. Теперь, когда её сопровождает красивый и молодой кавалер, назойливых поклонников поубавится. На шее сверкало и сияло ещё одно пугало – ожерелье, по предварительному осмотру баснословно дорогое. Минус ещё некоторое количество влюблённых, ведь далеко не каждый готов сам себе признаться, что подобную вещицу подарить возлюбленной просто не в состоянии. И почему-то Элен глупо казалось, что от холодно мерцающих красных алмазов буквально пахло Берилл. Конечно, не буквально, нет... Просто ощущение присутствия было очень сильным. Элен и не знала как к этому отнестись. Но ожерелье свою задачу выполняло исправно.
(Произвольная иллюстрация. Берилл и Джессика.)
Элен ходила между кострами, оглядывала всех присутствующих, приветствовала знакомых и не очень, следуя этикету, разумеется. В периметре разожжённых огней на каменной площади, вблизи систем дворцовых фонтанов, танцевали дворяне и дворянки, краснея и вздыхая – заданный музыкантами ритм был быстр. Сама Элен не танцевала. Стоило принять одно предложение, сразу выстроится целая очередь партнёров. Она могла бы один раз станцевать с Аланом, если бы не Джессика... Принцесса покосилась на Эвиэля, который вообще никогда не участвовал в праздничном развлечении.
Нет. Да нет, же. Был же случай...
Тогда, она хорошо это помнила, было уже очень темно. Накануне прошёл дождь, но очень быстро лужицы впитывались землёй. Ветра не было, и ей можно было ходить без плащика, хотя её младшего брата укутали очень хорошо, а сёстры вообще не присутствовали на празднике.
Маленькая Элен постоянно поправляла волосы, в которые нянечки вплели цветы из той самой, маминой, оранжереи. Нежные светлые лепестки постоянно щекотали ушки, а расплести сложную конструкцию она смогла бы только в том случае, если бы у неё было зеркало.