Она не сразу осознала, что происходит. За окном смеркалось, комнату освещало множество зажжённых свечей в высоких канделябрах. Её кровать обступили три женщины, одна, плотная, тяжёлая дама крепко удерживала её на постели. Другая ножницами разрезала тугие швы платья на тяжело вздымающейся груди, рукава с оборками уже были обрезаны. Ещё одна женщина, помоложе, бинтовала её колено.
– А если это они её того… оцарапали так, – нервно спросила девушка, оканчивая возиться с ногой Берилл.
– Да нет, не похоже. Кожа вокруг ранки посмотри какая, а то бы она в два счёта почернела, – ответила ей вторая, щёлкающая без устали ножницами. – Ох, да никак очнулась.
Все трое перевели взгляд на бледное испуганное лицо.
– Вы, милочка, не бойтесь, мы с вас сейчас все эти мокрые тряпки снимем, да в тёпленькое укутаем, – загудела первая, необъятная в своей массе, женщина. Она подала знак молодой подруге, и та с невероятной скоростью скрылась за дверью. – Вы это обо что коленку-то свою ободрали?
– О камни… – проговорила не своим голосом Берилл, действительно припоминая болезненное столкновение у берега.
Платье стянули с дрожащего тела и тут же укрыли тяжёлым тёплым шерстяным одеялом. Руки женщин были такими тёплыми, подвижными и живыми, они прогоняли страх тяжелого сна… Пока в соседней комнате не раздался пронзительный крик. Так кричал во сне человек, чьё тело терзали, разрывая, множество клыков. Вернулась с кружкой в руках девушка, ранее бинтовавшая ногу, с ужасом в широко раскрытых глазах.
– Его увезти хотят. Опоздали. Уже и не помочь нечем, – тихо поделилась она и быстро закрыла дверь.
В кружке оказалось подогретое молоко. В коридоре толпились люди, говорили о носилках. По разговорам торговке стало известно, что все пострадавшие, кроме неё самой, приходились здешними. Самые обычные моряки, что обычно жили на перевозке бытовых товаров с северных островов и которым не повезло возвращаться к родным землям в ночь. Этот дом принял четверых – лишь четверых, билось в висках торговки – есть ли живые в других деревушках? Если верить сердобольным женщинам, их небольшой порт в селении на юге должен был принять гораздо больше людей. Все лекари и травники в округе съехались туда, здесь остался лишь один – и он работал над чудодейственной сывороткой, препятствующей распространению заразы в крови.
– Что с ним будет? – сама не зная зачем спросила Берилл, будущее рыбака было кристально ясным.
– Ну что-что… умрёт где-нибудь тихо, не будить же ему своими воплями живой народ, – прогудела толстуха. – Его ж ведь и не убьёт никто, боятся кары Прародительницы.
За дверью раздался топот многочисленных ног, стон несчастного совсем близко, прямо перед дверью. Мужчину спускали вниз. К Берилл вернулась дрожь.
– Вот так, вот так, – тем временем приговаривали женщины, закутывая её в одеяло. – Вам-то это не грозит, всё хорошо будет. Бережёт вас, значит, наша Мать, наша Прародительница. Спите.
Но Берилл в страхе не могла и глаза сомкнуть, и тогда её заботливые няньки устроились подле неё и завели бытовую беседу, как будто и не было ничего. Женщина с ножницами – теперь уже без них, правда – сжала под покрывалами её руку, а та, что была младшее среди своих подруг, склонилась над вязанием. После пары минут Берилл поняла, что её охватывает жар, голова наполнилась болью, свет резко бил по закрытым глазам…