Утром прибыл тот самый кудесник-врач, рассказала ей позже уже без опасений младшая из женщин, осмотрел её и назначил отвары и какие-то примочки, оставил густую и приторную на вкус микстуру, которая помогла бы от скопившейся в трахее слизи. Конечно, сама Берилл этого не помнила, она была в тяжелейшем бреду, и над нею всю ночь и весь последующий день дежурили либо её добрые нянечки, либо взрослая дочь самой полной из них. Только одно Берилл помнила: порождение бреда, но столь прекрасное, что облегчило своим явлением страдание торговки, или, быть может, это было олицетворение самой Смерти? Но откуда в ней столько прелести и чистоты? Многие учёные умы и философы давно уже вели споры о природе смерти, о её значении не столько для людей, сколько для Прародителей, спорили и о том, что ждёт души умерших после гибели плоти. Но изображалась смерть всегда, даже учитывая, что сама она являлась своеобразным благом, несколько мерзко: ни женское, ни мужское тело, расползающееся на части, склизкое, разорванное, абсолютно не похожее на её видение. Её Смерть была белее полотна, взволнованная, оттого и лёгкий румянец на скулах, чёрные пронзительные и живые глаза смотрели внимательно и строго с приятного лица с мягкими очертаниями округлого подбородка и чётких линий изящной челюсти. Волосы Смерти были туго заплетёны в две змеи-косы, угольно-чёрные, синью блестевшие в тёплом свете не то свечи, не то солнца – Берилл затруднялась определись в своём видении источник света.
К концу дня жар спал, а уже ближе к предутренним синим сумеркам девушка очнулась уже в своём сознании, голодная, безголосая из-за боли в горле, неспособная и рукой пошевелить. Тело будто побили булыжниками, не оставив ни одного живого места. Она боялась услышать дурные вести, не хотела думать о том, что потеряла дом, пытаясь спасти людей и погубить как можно больше уродов. Потеря того стоит, но Берилл так ничего и не узнала о людях: доплыли ли они до суши в шторм, не встретили ли других неожиданно плавучих тварей?.. И как, почему они вообще были в море? Они ведь непременно пошли бы ко дну!
Тепло и лекарство воскресили слабый голос. Допрос действительно был допросом: кто она, откуда, какие цели преследовала, когда пересекала Зелёные воды. Допрашивал мужчина, который принял её из рук юного спасателя, представился он Джеком, и он с очень серьёзным лицом выслушал торговку и обещал скорее разузнать все подробности о её экипаже. А потом Берилл почти всё время спала, когда не заходилась кашлем и не чувствовала угрозы удушения. Опека над больной усилилась.
Джек вернулся позже и удивил сверх меры.
– Герцогиня сопереживает вам и приглашает погостить в своём доме, дабы там, при более… тщательном уходе, вы окончательно оправились, – и опережая её вопрос, добавил: – Тут недалеко, на резвых лошадях – менее дня пути.
Всё это не могло быть просто так. Не бывает таких совпадений, не делают владыки таких вот предложений. Не в этом мире.
– Когда увижу своих людей, – прошептала она в ответ. – И со мной отправятся несколько моих служанок.
Он принял её желание. Может, не мог не принять.
– Её милость направила к вам хорошего специалиста. Вы быстро окрепнете.
Берилл пробовала спросить о том подразделении, что, как она поняла со временем, было создано исключительно для борьбы с нечистью. С нечистью, а не с инструментами. О существах в принципе не говорили как о продукте человеческой мысли, только вспоминали жуткие старые сказки и молили Прародителей о помощи. Также она поняла, что специальное формирование до недавних пор имело строгие территориальные границы, в центральном герцогстве. Якобы, именно там имели место быть беспорядки, а светлейшие господа не желали сеять панику, надеясь победить малыми силами. Больше Джек на эту тему не распространялся. Но в целом, это кое-что объясняло, не всё, конечно, далеко не всё...
К ночи её, задремавшую, разбудила необычайная активность прямо под полом, в комнате она была одна, в постоянном присмотре уже не было нужды, и Берилл смаргивала с ресниц оцепенение и всё пыталась понять, что же происходит внизу. Она прикрыла глаза, чтобы лучше слышать. По лестнице пробежали, спотыкаясь, несколько человек, шум на первом этаже при этом не утихал. Перед её дверкой люди замерли и очень тихо и осторожно опустили ручку, а затем вошёл Корнил, за его спиной заламывала руки и дрожала бедная Люсиль, рыдали девушки-прислужницы, обнимая друг друга.
Люсиль бросилась к её кровати, порывисто обняла ноги, закутанные в одеяло. Плечи девочки крупно сотрясались под ладонями Берилл. Девочки в дверях приблизились к хозяйке, одна из них, Алим, всхлипывая, ладонями касалась лица госпожи. Берилл хотела превозмочь боль и подняться, но упала на подушку, выдыхая. Значит, не за зря погиб её корабль, не зря горел, приманивая на свой свет плывущих монстров. Лодки в безопасности достигли берега. Жаль только мальчишек, которые до последнего оставались с ней, оба, видно, теперь покоятся на дне...