– Как – оцепить? Ты не шутишь?
– Нет, госпожа, как я могу!?
– Глупость какая. Они же не могут не понимать, как важны для них морские пути. Келла, ещё раз чётко и ясно повтори.
Девочка откашлялась.
– Они все... готовятся возносить особые молитвы. Якобы, для очищения моря, и потому все порты закрыты, ни одна лодка не выйдет в море, – она замялась. – Простите, я могла что-то не так понять, но разве это не...
– Не слишком? Бес их проглоти, я почти ничего не знаю об этом месте! То есть, раньше, лет так двадцать назад меня интересовала восточная культура, в дни моего светлого детства. Но позже этот интерес испарился, и следа от него не осталось.
Всё дело было в жутком патриархате. Уже к годам тринадцати, обнаружив своё свободолюбие и упрямство, Берилл ясно для себя решила: восток – не для неё. Даже на сегодняшний день здесь всё оставалось таким же... непривлекательным. Позицию подкрепляла вера в Прародителей и их изначальном неравенстве: Мать всегда была меньше и слабее Отца. Это место, весь восточный континент, пахло смиренниками и отсутствием воли. Взять даже небольшое исключение, коим была Ланна, исключение, которое допустили со скрипом, просто потому, что знания отца-мастера не могли пропасть зря, а сына у него не было. Так что пришлось обучать дочь. Как-то Берилл спросила Ланну о фигурке у неё на шее: маленькая серебряная женщина, держащая в ладонях огромный, оплодотворённый живот. Ланна изумлённо хлопала глазами. Как же это так – не знать о таком?! Фигурки такие изображали Прародителей, которые разными чертами своими открывались своим детям. Иными словами: воинственным – фигурка мужчины с мечом, мудрецам – фигурка с возложенными на голову руками, рабочим – фигура с инструментами... а женщинам – непременно надутая фигура роженицы.
Конечно Берилл не хотела здесь задерживаться. Но и уплыть она не могла. Зато могла узнать что-нибудь, что явно пригодится королю Эллериона. Она ведь затем и приехала. Так что приглашение герцогини пришлось как нельзя кстати. Чтобы там за этим не стояло.
Но волнение давало о себе знать. Она же даже не сможет предупредить Джессику, да и потом... А как же Элен?..
– Блеск, – торговка выглянула в окошко. – Ну что же, мы здесь застряли.
Её вошедшие девочки-прислужницы расстроено молчали, переглядывались между собой. Ну да ладно, придётся работать с тем, что есть. Люсиль останется с Корнилом, их Берилл решила направить в ближайший крупный город, просить финансовой помощи у торговых гильдий, но непременно надо условиться со своей помощницей об обмене писем, попросить быть осторожнее и внимательно приглядываться ко всему происходящему. Остальные – с ними же, а в гости к величественной герцогине она возьмёт только двух верных девочек.
На следующий же день им подали карету роскошную, с позолотой на тонко вырезанных вензелях и фигурками младенцев с маленькими голубиными крылышками, занавеси из шёлка с бахромой, стёкла по периметру окошек украшены витражами простенькими, но весьма симпатичными... Ну просто пряник, а не экипаж. Ехать в нём было непривычно и светло, изнутри всё было окрашено в белый и золотой. Первую половину пути пришлось потрястись, промучившись от головокружения и тошноты, но ей пообещали, что от ферм они доедут не более чем за два часа до Тихого бора, у которого распростёрлись владения герцогини. Берилл видела, что теперь они едут по хорошо укатанной дорожке, мимо полуседых деревьев. Она всё ещё неважно себя чувствовала, грудь прихватывало тугим комом боли, горло першило, а дорога успела утомить. Девочки, которых она взяла с собой, то и дело возвращались в разговорах к Эллериону и к тем, кто остался там, далеко за Зелёными водами.
– Простите, – Келла опустила хорошенькую головку, как только поймала на себе огорчённый взгляд хозяйки. – Мы расстроили.
– Нет, что ты, не из-за вас я расстраиваюсь, мои хорошие. Оно бы и ладно, переждали бы, так ведь ещё и болезнь эта... Мы ведь и весточку никакую послать не сможем. Занятно представить, что меня уже похоронили.
Келла непреднамеренно изобразила череду эмоций на своём юном лице: от осуждения до ужаса, сделавшую её милую мордашку очень смешной. Берилл не удержала улыбки – смеяться ещё было страшно, вдруг схватит кашель.
– Не надо было переправлять письмо. Надо было остановить... того, – твёрдо, даже сурово, произнесла Алим.
Её тон был понятен, Корнил был не "своим". Люди западного континента могли быть холоднее льда, однако вспыхивали порою лучше сухих веток. Эта вспыльчивость и эмоциональность коварны, потому что не всегда предсказуемы, и это было главной причиной сомневаться в решении набрать штаб из иноземцев. Но они – это ещё и отвага и преданность, в основе которых глубочайшие симпатия и благодарность. Несчастные и обездоленные будут всегда и везде, брошенные за ненадобностью, гонимые их-за своей инакости. И чем больше отчаяние, тем больше человек верит в Благословение Прародителей, которые светлыми руками родителей посылали к ним Берилл. Это та единственная возможность, которую нельзя упускать. Стоило удивляться, что такие всегда хватались за протянутую для помощи руку? И вот они сейчас перед ней. Келла из числа найдёнышей, немного неуверенная с себе, юная, жёлторотая, но с зоркими глазами, чутким слухом и очень послушная. И Алим, чуть не угодившая в лапы сводням из-за долгов игрока-отца, девушка постарше, с очень чётким представлением о мире и уже знакомая с холодным оружием. Обе любящие и стойкие, с такими и иные слуги не нужны.