– Должно быть, сейчас уговорились о перерыве. Минуту, прошу Вас.
Слуга вышел в сад. Дели Клейт выглянул разок из-за полотна, вежливо поклонился, но его взгляд, немного рассеянный, говорил о погружённости в работу. Берилл не зная что делать, прошла по следам скрывшегося слуги, шагнула на дорожку. Было холодно, но снаружи хотя бы не пахло краской. Ей показалось, из-за запаха головная боль усилилась. Алим и Келла остались стоять у порога стеклянного входа.
Берилл лениво осматривалась. Соседнее помещение она не видела, двери были плотно прикрыты, когда её проводили мимо. Но снаружи, за распахнутыми дверцами она увидела высокие окна в эркере, подошла взглянуть. Просто от нечего делать. Комната оказалась небольшой кремовой столовой, со стороны внутреннего сада она была сокрыта зелёной стеной листьев кустарника, закрученной, возможно, в спираль. Такой вот вышел крошечный лабиринтик, не для забавы, а чтобы спрятать от случайных глаз обедающих. Берилл расслышала нежный журчащий звук. Фонтан? Там, в центре этой спирали? Восточные аристократы такое любят.
Она хотела вернуться, сделала только пару шагов мимо кустов с цветущими яркими осенними розами, ступила на дорожку. И тут же услышала хруст прямо за спиной. Как от переломившейся веточки. На самом деле, очень тихий звук, Берилл вдруг ощутила странное волнение и не обернулась сразу. Она видела, как Алим и Келла опустили головы, но искоса глядели на кого-то позади неё, того, кто вышел из лабиринта. Берилл только повернула голову и обмерла.
"Почему? Почему сейчас? В этом милом садике, а не в буйных волнах и не в постели, во власти бреда?" – вихрем пронеслось в её мучимой болью голове.
Из зеленеющей спирали лабиринта к ней вышла Смерть.
XIV. Тёплый приём и вечерняя призрачница
Из всех странностей, которыми только обладала Патриция, а всего этих странностей было немало, одну можно было ставить на первое, главенствующее место: глубокая вера в мистическую природу этого мира. Это было тем удивительнее, что Берилл точно видела перед собой рассудительную и умную девушку. Степенную, порядочную и заботливую.
Патриция Мэри Эмилия была наделена той разновидностью красоты, которая ранила взгляд и тут же западала в душу. Леди Смерть, младшая сестра герцога Ариантийского, вела себя так робко, что у торговки даже появились неожиданные мысли: а не боится ли она своей гостьи? Очень смешное, но живучее предположение. Ради её комфорта герцогиня хотела немедля проверить готовность комнат гостя, накормить её и показать все уголки имения разом. Она так же настойчиво разглядывала её на признаки плохого самочувствия. Но ни есть, ни спать Берилл не хотела. Краткий шок подействовал бодряще, а хороший тон заставил подчинить свои желания удобству хозяйки. Потому было решено остаться в уже полюбившемся малиновом зале.
Мастер Клейт отложил кисти, изумлённо раскрывая глаза. У этого человека было ничем не примечательное, но приятное лицо, над верхней губой росли тонкие светлые усики. На этот раз, когда их представили друг другу, Берилл заглянула украдкой на полотно, но ничего толком не увидела.
– Признаться, я представлял вас себе совсем иначе, – он неловко протянул руку, но пальцы были перепачканы белой и розовой краской, и он стыдливо утёр их отрезом мягкой ткани, торчавшей из простого льняного фартука прежде, чем снова протянуть её для пожатия. – Я и подумать не мог, что это вы, когда вы только вошли.
– Вы позволите? – она кивнула на работу, когда пожатие тёплых пальцев прекратилось. Художник неуклюже попятился. На грунт был нанесён серовато-бежевый слой краски, и на нём чарующая печальная головка герцогини смотрелась очень живо. Чуть больше тёплого тона, быть может, и губы ярче, чем у оригинала, но кто же спорит с канонами живописи? Зато ловко выписаны кисти белых рук. Рисунок тёмными, полупрозрачными линиями цвета умбры пока только условно обозначал складки платья и интерьер, абсолютная неразбериха царила в построении верхнего правого угла. Берилл вгляделась. Фигура? Нет, это рамка... Картина? Вот эти линии что, не драпировка ли?