– Как можно было взять и испариться, что вы несёте?! – а потом заговорили совсем другим тоном: – Ваша милость, я глубоко убеждён, что ваша гостья цела и невредима.
– В саду нет нигде, – а это был тот самый запыхавшийся бегун.
– Все гостиные, все гостевые пусты, – говорила женщина, одна из горничных.
– А её прислуга? – заговорила хрустально и звонко Патриция.
– В комнатах, Ваша милость, мы их пока не беспокоили.
Берилл разглядывала герцогиню, быстро идущую мимо корпуса прислуги в окружении небольшой свиты. Наспех накинутый шерстяной плащик, лёгкое платье под ним...
"Пожалуй, это чересчур. Я слишком часто теряюсь... как для одного дня".
Она вышла на улицу. При виде неё вся свита остановилась, весьма комично – все застыли в движении.
– Доброго утра, господа. Что-то случилось? Прародители, взгляните на свои лица, – смешно было так, что от желания рассмеяться в голос болели и живот, и щёки.
Патриция отмерла первой, прикрыв веки, и руками схватилась за грудь.
– Я не знала, куда деться от волнения, – со вздохом сказала она, чем мгновенно пристыдила торговку.
– Идите сюда, к нам, – позвала она, надеясь, что Патриция на неё не сердится, и кажется, та и правда не сердилась.
– Возвращайтесь к своим делам, – отправила Патриция прислугу, поднялась к ней на невысокое крылечко. – "К нам" – это к кому? Почему вы не в постели, вам стоит беречь себя.
– Я рано пробудилась и не смогла уснуть.
– И пришли на кухни? Зачем, что вы здесь делали?
– Грибы готовила, – беспечно брякнула Берилл.
– ...грибы? – удивилась герцогиня, позабыв плотнее укутаться в тёплую ткань, наброшенную на плечи.
– Да, мы с Норой ходили за ними в лес.
Глубокие тёмные глаза Патриции изумленно округлились.
– Но почему вы не приказали их собрать и подать вам к завтраку в таком виде, в котором желаете отведать? Не было нужды куда-то идти. Вы можете приказывать, никто не посмеет не подчиниться.
"Это как-то не по-человечески", – подумала Берилл, но не сказала этого вслух, чтобы случайно не обидеть хозяйку.
Они зашли внутрь, Патриция вызнала с самого начала историю этого утра и поблагодарила Мириам, что почтительно склонялась и любяще улыбалась, глядя на свою повелительницу.
– Я понимаю: вы ищете себе занятие, что поможет не думать о мрачном. Чтобы не проживать ни минуты впустую. Я не могу вас за это винить, – Патриция коснулась ледяной рукой плеча Берилл. – Но я подумаю об этом и помогу вам.
– Нет-нет, совсем не стоит, вы и без того столько времени уделяете мне. Не забывайте о мастере Клейте. Я и так хорошо провела время, мне было весело и безмятежно.
Герцогиня отдельно поблагодарила Нору за заботу о гостье. Вдвоём они вышли за порог, дворовая кошка шмыгнула под ноги герцогини из-за угла, вскочила на полую полуразбитый бочку. Из-за удивительно ярко расцвётшего солнца слезились глаза, но Берилл увидела стремительно приближающиеся фигуры. Мужчины двигались к девушкам с весьма решительным настроем, остановившись в нескольких шагах, замялись и низко поклонились. Берилл проморгалась, получше вгляделась в работников. Их было семеро, и большинство из них были немолоды, только двое юных, с едва проклюнувшимся пухом на щеках, стояли позади, разинув рты и пялясь на Патрицию. Простая одежда, скроенная без причуд, да и без особого мастерства, здоровенные ладони, шершавые даже на вид, красные, как и нос одного из мужчин, центрального. Сосед красноносого с неопрятной тёмной бородой вышел вперёд.
– Милостивая Госпожа, не сердись на нас, пришли мы ради того только, чтоб вы знали – коли нужна будет вам помощь наша, мы всё сделаем. Вам только слово сказать.
Патриция непонимающе разглядывала собравшихся. А Берилл удивилась тому, что они решились обратиться к госпоже да и так прямо.
– Я рада. Очень рада, поверьте, но... о чём речь? – растерянно проговорила герцогиня.
– Ну, о чём, – покашливая и покряхтывая сказал красноносый. – Знаем вот, что вы по доброте душевной пригрели у себя эту... Распутницу эту. Уж если она досаждать вам будет, так мы вас в обиду не дадим.
Впервые Берилл увидела, как герцогиня не может связать и двух слов. При обычном её... не то чтобы словоохотстве, но уверенности в своих словах и силе обаяния, она развела в неопределённом жесте руки, качнула головой, глянула коротко, наконец, на Берилл и заверила:
– Поверьте, вам не о чем волноваться.
– Как не о чем же? Вон, девушка рядом с вами, небось, видела, что её хозяйка вытворяет, – первый из всей дружной братии кивнул на Берилл. И она, кажется, начала понимать, что здесь происходит: её не узнали, приняли за служанку. Слышали, вероятно, что она в это утро куда-то запропастилась и захотели помочь хозяйке и приободрить.