– Мда, слыхивал я, она и околдовать может. Вот как. Вас-то сами Прародители берегут, оно дело понятное, – встрял самый старший, весь в глубоких морщинках, опирающийся на палку-клюку. – Но вот и слуг ваших сбить с толку может.
Герцогиня беспомощно отступила назад, раскрыла бледные губы, собираясь объяснить, что предмет их разговора стоит прямо перед ними, и что никакая она не заморская прислуга, а и есть сама Берилл. Но торговка опередила её, стараясь скрыть смешинку в голосе.
– Да что там, с толку сбить, она же по сердцам читает.
– Да ну, – удивился бородатый, над головами мужиков пронеслись ахи. – Так-то и читает?
– Да, – продолжила она. – Как в книге – буквы. Всё видит. А вот сейчас...
Она прошла вперёд, почти вплотную к ним, показала как будто с досадой в лесную тьму.
– ... вот только перед моими глазами! Хвать! Лопату, значит. Как вскочила на неё, устроилась верхом, – она махнула ребром ладони, указывая направление и душа в себе смех. – Да и полетела вон туда.
Работники пооткрывали рты, все уставились в плотную стену деревьев. Поднялся ветерок, заиграл в волосах юнцов позади группы, те вытаращили глаза, готовясь вот-вот увидеть женский силуэт, пролетающий между многолетних стволов на черенке лопаты. Берилл заметила, что плечи Патриции подрагивают, а рот приобрёл яркий цвет, плотно сомкнутый.
– Как же так, – продолжали изумляться мужчины. – И что же, высоко ли летит?
Берилл изобразила размышление, даже демонстративно поскребла пальцами подбородок.
– Не видала, чтоб выше макушек поднималась.
– Во чё делает. Ух, чародеятельница.
– И так сдюжим, со всем справимся, коли беспокойство принесёт. Ваша милость, позвольте идти.
Они снова низко поклонились госпоже и, абсолютно растерянные, побрели восвояси. Всё же оглядываясь назад, на лес. Берилл подошла к герцогине уже не сдерживая улыбки, её очень позабавила эта ситуация. Патриция отвернулась, рукой прикрыв лицо.
– Как вы? – даже обеспокоилась торговка, пододвигаясь ближе. И поняла, что девушку скручивает смех. Патриция изо всех сил сдерживала рвущийся из её тела весёлый, громкий, звонкий звук, но у неё не слишком хорошо получалось. Она опёрлась на поломанную бочку, кошка шустро спрыгнула, недобро покосилась на неё своим зелёным глазом. Берилл не удержалась, тоже засмеялась в голос. Из-за выбившихся из причёски и взлохмаченных ветром чёрных прядок на неё, задорно мерцая, глянул чёрный глазик. Белое лицо расцвело тёплыми красками, порозовела шея.
– Как вы говорите, прямо туда умчалась? – продолжала смеяться Патриция. Берилл поняла, что не может отвести взгляд.
– Да, и быстро. Вслед за ветром.
После этого взволновавшего её случая герцогиня, как и обещала, действительно начала выдумывать всяческие развлечения. Дошло даже до предложения прокатиться верхом по округе, но Берилл созналась – в верховой езде она не мастак. Только едва ли Патрицию это остановило, она вдруг загорелась обучить гостью этому умению. Даже условилась с художником о свободном от позирования дне. Дели почти не расстроился, он начал раздумывать о заполнении холста и перешёл на зарисовки, ловя искры вдохновения в попытках поймать верную идею. Всё же окончить рисунок надо, а вот как разобраться с пустующим углом... Дела свои у него были.
Но как только приблизился день запланированного обучения, герцогиня забеспокоилась.
– Но, подождите, если у вас пойдут крови, мы не сможем проехаться, – огорчённо произнесла Патриция.
– Не будет их у меня.
– Да, из-за болезни цикличность могла прерваться...
– Нет, – перебила её Берилл. – У меня их и не было никогда.
Патриция нахмурилась, пытаясь понять – неужто она опять шутит. Берилл поспешила пояснить:
– Это изъян, что делать, но родилась такой вот. Меня ещё совсем зелёную осматривали, предполагали травмы или некую недоразвитость органов... Не волнуйтесь так, я не беспокоюсь на этот счёт.
Да, о самой верховой езде Берилл беспокоилась больше. Алим и Келла притащили откуда-то рулон плотной шерстяной ткани, предложили пошить штаны. Здесь, в Герцогствах, женщины не носили костюмов, даже чтобы облегчить путешествие. Не принимали они такой облик. Патриция если и не приветствовала подобного, то виду не подала.
– А как вы?... Впрочем, почему нет, но я располагаю вполне удобными дамскими сёдлами.
– Смерти моей хотите?