– Откровенно говоря, надо бы, но я не могу не испытывать благодарность за, возможно, твою невредимость. Кто знает, как всё сложилось, если бы... не хочу об этом говорить. Пойдём, дитя моё, пойдём, нас уже ждут за столом.
Элен всё ещё была как в тумане, в этой белёсой дымке, в неопределённости. Она пока не знала, как будет скрывать теперь от Редемиона, который точно уже начал что-то понимать, истину, как постепенно будет выправлять свою жизнь, возвращая свои занятия, что будет итогом в обширных поисках, но решила, что завтра же навестит Джессику и постарается её приободрить и вселить надежду.
Она кружила Серрента в объятьях, этого покинутого мальчика, ругая себя за вопиющую безответственность.
– Ты не сердишься на меня? – она остановилась, посмотрела на него, немного хмурого. – Прости, я не должна была оставлять тебя, раз именно я теперь оберегаю тебя и защищаю. Ты простишь меня? Уже простил?
Она чмокнула его в округлую щёчку, а Серрент, хоть и попрежнему хмурый, обнял её за шею. Принцесса снова принялась его кружить по комнате. И стук от каблуков то глухо, то звонко отлетал от стен и оседал в портьерах.
– Пойдёшь со мной, а? Пойдём, если хочешь, я куплю тебе всё, что пожелаешь!
Мальчик качнул головой, подрыгал ножками, стало быть, захотел опуститься на пол. Элен поставила его, проследила с печалью, как он садится на стул и продолжает что-то рисовать. Не то птиц, не то людей на фоне ярких вспышек. Её это тревожило всё больше и больше, ведь наравне с такими необычными сюжетами, он так же любил другие образы: очень высокую тёмную фигуру женщины с жуткими клыками и фигурки многих и многих крылатых детей. Которые безутешно плакали, некоторые были запачканы кровью. Серрент делался печальным, когда работал над такими картинками.
– Я скоро. Давай потом погуляем за стенами, хорошо?
Она потрепала его по голове на прощание, тихо вышла в коридор. Серрент, безусловно, славный мальчик, но как ей узнать о его мыслях, если выразить их глубину он не может. Или, может, этими вот рисунками он и пытался рассказать о своих переживаниях?
Элен до последней минуты думала, что не захочет садиться в седло и куда-то ехать, слишком неприятным был предыдущий опыт, но она с какой-то поразительной лёгкостью запрыгнула в седло и помчалась за ворота. Эвиэль едва поспевал за ней. Ветер, скорость, дыхание лошади, мощь её тела прямо под ней, всё это очень хорошо отвлекало. Было бы ещё лучше, если б с ними был Алан, но тот ещё ни разу со времени злополучного прибытия не был в крепости, он сильно разгневал Воронта, сильнее, чем Элен ожидала, она-то надеялась, что гордость за сына возьмёт верх. Или его удерживает мать? Его необычайно подвижная, даже немного суетливая женщина, она могла не на шутку перепугаться за своего ребёнка. А всё же отец прав: они ведь дети ещё, но чтобы нести в себе отвагу и честь преклонный возраст необязателен!
Погода слякотная, на улицах грязь, мало прогуливающихся, но это к лучшему. Двигаясь рысцой они быстро оказались на месте. Слуги уже узнавали их, не дожидаясь представлений и объяснений, они открыли им двери. Стояла такая непостижимая тишина, такая непривычная для этого места, тишина вымершего места… Элен снова погрузилась в мрачные размышления, хотя старалась их избегать. Девушка в тёмной накидке совсем не смотрела на гостей, опухшие красные глаза лучше любых слов говорили о непритворном горе. Кто из подчинённых, только известных Элен, мог бы посоперничать с этой безмолвной проводницей в силе любви к своему начальству? Иноземка провела принцессу и эльфа наверх, но в совершенно новую комнатку, первую в тайном коридоре, маленькую, чистенькую, похожую на гостевую, и попросила подождать. И Элен бы присела на мягкий диван, принялась бы рассматривать резьбу на дверцах углового шкафчика, но было что-то противное и скользкое вокруг, что чувствовал, несомненно, и Эвиэль. Он стоял как вкопанный, в напряжении не отрывая взгляд от двери. А Элен разбирало почесать руки, плечи или спину, как если бы её кожу покрывала засохшая и раздражающая грязь. Она никогда ещё так остро и тонко не воспринимала окружение. Но что-то внутри неё изменилось, что-то заставило проснуться эльфийскую кровь.
Они недолго постояли и, не сговариваясь, посмотрели друг другу в глаза. Оба вышли из отведённого им уголка, и почти у порога в кабинет Берилл Элен заметила отсутствие стражей. До слуха донёсся звон разбившейся посуды. Не теряя ни минуты, принцесса и её телохранитель распахнули двери, не переживая о том, что выглядело это грубо и бесцеремонно.