Дрожь была все сильнее, не походя уже на лёгкое вздрагивание. Скорее уж припадок. Молодой человек отстранился, вглядываясь в темноте. Он все ещё держал её за талию, когда услышал смех. Его новая знакомая заговорила другим голосом, рокочущим, грубым и явно мужским:
— Вот оно веселье!
Девушка с невероятной силой вцепилась в плечи парня, резко кусая в шею и выхватывая кусок.
Он закричал, громко, страшно, но продолжающее хохотать существо, разорвало его горло и крик затих.
***
Яркое солнце врывалось в крохотное прямоугольное оконце под самым потолком. Безупречно белые стены только раздражали взгляд. На узкой кровати лежала Элли и равнодушно смотрела в потолок. Такой же раздражающе белый.
Она пробыла в этой камере уже с месяц. Зотти лежал тут же. Знающий принял решение заточить её в темнице, если так можно выразиться, магов. Скорее уж светлице. Эта камера находилась во дворце магии, и была обустроена так, что заключённый в ней волшебник не смог бы сбежать.
Один участок стены поплыл радужными разводами и сквозь него впихнули поднос с едой. Зотти оживился и подошёл принюхиваясь, Элли также безразлично созерцала потолок.
— Ты голодом себя заморить хочешь?
— Нет, — ответила волшебница.
— Ну так, давай, ешь, как видишь сегодня запеченная рыба, не встанешь, я все съем, — Зотти напустил на себя серьёзный вид, пытаясь не выдавать тревоги. После их заключения, Элли казалась непривычно подавленной, верному питомцу было не по себе.
— Ты можешь её есть, если хочешь. Оставь то, что сочтешь нужным, — тем же неживым тоном ответила волшебница.
Зотти совсем по-человечески тяжело вздохнул. Он съел один кусочек пихая поднос к Элли.
— Вот, я наелся, давай теперь ты.
Элли принялась неторопливо есть.
Мелкий узор тарелки расплывался в глазах. Мысли крутились только вокруг вопроса “Почему?”
Когда Элиз обманом заставила кого-то участвовать в своих экспериментах, ей выписали штраф в сотню монет. Не слишком много для волшебника.
Когда Граштар применил иллюзию огненного дождя на площади, перепугав до смерти немало людей, то получил в наказание только публичное порицание и запрет использовать магию… Месяц.
Когда питомцы Шиарас, то ли утратив контроль, то ли неверно истолковав приказ, разрушили несколько домов, Шиарас не сделали вообще ничего.
“Почему?” — снова и снова крутилось у Элли в голове.
Внезапно стена опять замерцала, но на сей раз вместо подноса еды, показались два человека.
Едва разглядел кто это, Элли дожевала кусочек и ее слова холодно скользнули:
— Что пришли?
— Доброго дня, — оценив выражение лица дочери он продолжил, — моя дорогая, ты слишком серьёзно все воспринимаешь.
— Ага, — одним выдохом ответила девушка.
— Мы пришли не просто так, — ровно заговорил второй. Как и месяц назад, компанию её отцу составлял Знающий. Он сразу повернул разговор в нужное ему русло.
— Нужно, чтобы ты разобралась с кое-каким делом.
— Нет. Сам разбирайся.
Знающий сурово взглянул на неё, но девушка равнодушно смотрела как будто сквозь него.
— Ты должна подчиниться, речь не просто о каких-то танцовщицах, торгашах, и с кем ты там еще водишься! — отец нахмурил брови и скрестил руки на груди, видя в девушке только капризного ребёнка. Продолжая прямо смотреть на Элли, он добавил, — репутацию твою это тоже подправит.
— А если я не подчинюсь, то что? В камеру посадите? Ах, да. Я же итак тут, — на слова о репутации волшебница ничего не ответила, но мысленно сделала зарубку. Отец считает, что этим сможет манипулировать ей? Как-будто специально. Драный политик. До мозга костей.
— Эллихара, ты ведёшь себя как ребёнок! — Знающий возвысил тон голоса, — если бы мы не приняли мер, на волшебников ополчились бы и простонародье и Родовые семьи! Перед законом все равны!
— Ну да, — Элли влила в эти короткие слова море сарказма.
После небольшой паузы она продолжила:
— Дайте-ка угадаю, перед законом равны только тогда, когда это кому-то выгодно? И сейчас вы пришли, потому что нужна помощь кому-то из аристократии или магов? — продолжала лить яд девушка.
Падишах тяжело вздохнул и сел рядом с дочерью.
— Послушай, мы пришли по нескольким причинам. Во-первых, да, помощь нужна Родовой семье. Не перебивай, — остановил он её жестом, — во-вторых, потому что никто другой лучше не подойдёт.
— Вот не надо меня обманывать. Во дворце множество отличных магов!
— Да, но лишь немногие умеют отслеживать остатки энергии и запахов, — Знающий покивал своим мыслям, видимо оценивая способности волшебников и продолжил, — могла бы справиться, наверное, Шиарас, но она со своими, кхм, питомцами на другом конце страны.
— Ну так телепортируйте её, а меня оставьте в покое. А то вдруг опять помогу неправильно и опозорю всех магов разом, — Элли замолкла, глядя в стену а потом, резко повернувшись, поймала взгляд Знающего и громко продолжила, — Уважаемый Хелем, если я так опорочила честь магов, тем что применила иллюзию на той девушке, то как вообще вы можете доверить мне спасение выходца из Родовой семьи? — она говорила преувеличенно возмущенно, все больше распаляясь. Как будто, на самом деле позорила Первого среди магов за выбор неподходящего волшебника для спасения.
Хелем закатил глаза. Переглянувшись с падишахом, он не стал отвечать, только чуть развел руками.
Отец же девушки привёл последний аргумент:
— Помощь нужна Сеф-Римии.
— Ей? Что у неё случилось? — удивилась волшебница.
— Она пропала. Её нигде нет и никто её не видел вот уже два дня. Первыми встревожились её родители, не смогли с ней связаться, — рассказывал падишах. Знающий продолжил:
— Их семейный маг, Дахир, мёртв.
— Как? Почему? — Элли обескураженно переводила взгляд со Знающего на отца.
Хелем негромко ответил:
— Я не знаю. Я чувствую только, что его больше нет. Я не знаю как он умер, я не следил за ним специально! — Из слов мужчины выскользнуло затаенное чувство вины, — в общем, я мысленно обратился к Дахиру и понял, что его уже нет в живых. Я в тот же момент отправился а дом семьи Эрес. На входе даже не было привратника. Не было вообще никого. Сеф-Римии тоже не было, — удрученно закончил он.
Элли молча разглядывала оконце. Наконец, она встала с кровати и сообщила:
— Я сделаю все, что смогу. Но только потому, что это все-таки Сеф-Римия, а у великого Знающего под боком нет нужных людей, — зло посмотрела она на первого из магов. Он лишь снисходительно хмыкнул, и молча вышел. Его цель достигнута, остальное не имело значения.
Падишах остался. Он подошёл к кровати и присел. Поглаживая бороду, он разглядывал свою дочь, как диковинное существо. Наконец, словно придя к какому-то выводу, сказал:
— Мне нужно поговорить наедине с тобой, и быть уверенным, что никто посторонний не услышит. Как отдохнешь, приходи в комнату переговоров.
Элли молча смотрела на него. Что опять он задумал? Какие интриги плетет на сей раз? Какая из семей кажется ему подозрительной?
Зотти взобрался на плечо Элли и оттуда бросил:
— Нам тут больше нечего делать.
****
Падишах сидел на кровати, которую до него занимала Элли.
Несмотря на то, что это камера для заключения, волшебников держали в комфорте. Кровать хоть и узкая, но мягкая и чистая. Стены белые, ровные, ни намека на плесень, насекомых или что похуже. Для простонародья камеры далеко не такие хорошие.
И все-таки это камера.
В задумчивости мужчина погладил бороду. Его рука продолжила движение, остановившись на шее. Под пальцами прощупывалась тонка цепочка.
— Нет, нет, все под контролем, — пробормотал он.
Окинув взглядом камеру в последний раз он окликнул слуг и вышел.
В темницу магов, он наведывался инкогнито, поэтому сейчас на нем красовалась повязка. Было видно только глаза, черная ткань спадала до самого конца бороды.