Люси завивала мои волосы, а Бетти подшивала платье. Они всегда молчаливы со мной, но сейчас даже молчание было другим. Кажется, сильно обижены.
— Девочки, я не хотела вас обидеть, — они вздрогнули, и даже я сама себе удивилась. — Прошу прощения за мои резкие слова.
— Мисс, всё в порядке. Нам нужно было сначала с вами посоветоваться, — вдруг растаяла Люси, а Бетти замерла с иголкой в руках.
— Нет, нет. Выбор отличный. Если отец позволил ей присутствовать здесь в неформальной одежде, то почему она должна носить то, в чём ей некомфортно.
— Вы правы, мисс. — Опустила глаза Люси.
— Конечно, я права. Бетти? — окликнула я её. — Можешь продолжать.
— Да, мисс, извините, — она, улыбаясь, вернулась к моему платью.
— Люси, ты отправила письмо графине?
— Да, сегодня утром.
— Отлично! Ты не помнишь, когда примерно дойдёт ей письмо?
Тётя Скарлетт не признавала электронной почты. Говорит, что не может через экран прикоснуться к кнопкам, по которым стучали пальцы отправителя. Письмо, написанное от руки, вызывало трепет, потому что его касался человек, который находится далеко и дорог тебе.
— Обычно три дня, — ответила Люси.
— Очень хорошо.
Я посмотрела на себя в полный рост, пока служанки поправляли платье. Длинные слегка пышные рукава с манжетами, вырез прямой. Плотный материал до талии, с поясом, а дальше спадает множеством складок до пола, усеянные бисером. Оно будет мелькать в отражении бокалов гостей. Сияющее, в цвет золота. Волосы завиты, уложены впереди, украшены золотой короной.
Королева Эшли Эллингтон. Надеюсь, принц будет сильно сожалеть о моём отказе.
В бальном зале уже расставлены закуски, посуда. Много слуг, которые заканчивают последние приготовления. Через час это тихое и спокойное место заполнится музыкой, смехом, разговорами, танцами, звоном бокалов.
С этим волнительным предвкушением я зашла в кабинет отца.
— Папа, скоро начнут прибывать гости.
Он стоит возле рабочего стола и выглядит роскошно, как подобает королю. Рубашка цвета золота, едва заметна под чёрным пиджаком, который длиной ниже колена. С небольшим отступом от края вышит узор в цвет рубашки. Он огибает воротник-стойку и спускается ровно по обе стороны прямого кроя и уходит назад по низу пиджака. Сложно сказать, где начало и конец вышивки. Также узор украшает в три ряда манжеты рукавов.
Увидев меня, он поспешно положил в сейф какой-то документ.
— Эшли! Ты замечательно выглядишь!
— Ты тоже, — я слегка потрепала его по голове.
— Знаю, сколько времени уходит на то, чтобы сделать тебе причёску, так что отвечать тем же не буду. — Папа лишь ущипнул меня за щеку и отошёл к зеркалу.
— Ни о чём не волнуйся. Это дружеский визит, а не помолвка.
— А я и не волнуюсь. Это же празднование моей коронации.
— Вот и умница. Но... — папа сделал вид, что на рукаве маленькое пятно и продолжил. — Нелишним будет завоевать внимание короля и принца. Не делай их врагами. Будь любезной.
— Пап, ты ничего от меня не скрываешь?
— Милая, как и договаривались никаких секретов.
— Что за документ ты только что положил в сейф?
— Давай, ты сейчас не будешь забивать этим голову. Идём приветствовать наших гостей. — Он подставил руку, я мягко положила свою.
Мне действительно не за что переживать, ведь папа рядом. Он король и сейчас не испытывает волнения.
У парадного входа мы поприветствовали уже много семей, которые пришли заранее. Автомобиль Кано явился ровно в 18:00. Зная его репутацию это слишком очевидная пунктуальность.
— Кано Рамирес, ваша светлость, — представил его дворецкий.
Кано выглядел опрятно. Если в Эллингтоне отличительным цветом одежды королевской семьи золотой, то в Истене предпочитали классический чёрный без каких-либо броских деталей. Единственное, что отличало их мужчин это то, что они не стриглись коротко, но и не отращивали волосы ниже плеч. Также все коренные Истенцы имеют чёрный цвет волос. Его уложены аккуратно лаком назад.
Он одного роста с отцом, но имеет крепче телосложение, что удивительно, потому что репутация у него короля, который любит веселье и наедаться. Дамы зрелого возраста махали веерами, а некоторые имели смелость кокетничать. Помимо дорогого парфюма, от него исходит счастливое предвкушение этого вечера.
— Добро пожаловать! — сказал мой отец и протянул руку.
— Грегори, сколько лет прошло! — он ответил крепким рукопожатием. Папа не продолжил его замечание и отошёл в сторону, чтобы представить меня:
— Моя дочь Эшли. — Я присела в реверансе.