— Проснулся? — спросил он, подходя к кровати.
— Не гляди на меня так, не трону, — вздохнув, произнёс Верд. — я заказал чай, надеюсь, ты не против.
Через несколько минут они сидели за небольшим столиком, молча попивая чай. Верд первым поставил пустую чашку на стол и внимательно посмотрел на Чена.
— Расслабься, неужели думаешь, что я что-то тебе сделаю? А вот поговорить нам пора.
— О чём? — Чен тоже поставил чашку.
— О тебе. Скажи, зачем ты здесь?
— С Эллиотом при…
Верд не дал ему договорить.
собеседника, хоть Найк и не давал ему такого задания, но в одном Верд был прав, ему хотелось узнать о нём побольше.
— Не ври, Элл тебя интересует мало, хотя зря. Думаю, ты здесь из-за меня. Скорее всего, по приказу Найка, который не упустил шанса проследить за мной. Так? — Верд прищурился, изучая реакцию Чена.
Чен молча смотрел на собеседника. Хотя Найк и не давал ему такого задания, Верд был прав в одном — его действительно интересовало узнать о нём побольше.
— Не того врага ты выбрал, и я не понимаю — зачем? Ради карьеры в «Красной роте»? Не думаю. Как правило, такие как ты, действуют лишь в своих интересах. Не скрою, я навёл о тебе справки и знаю всё, что произошло в Диких землях и почему ты не можешь вернуться туда, — Чен сжал челюсти, но тут же взял себя в руки и попытался успокоиться.
Верд продолжал:
— Ты потерял семью и народ, всё, что у тебя осталось — это военная карьера, а она очень непостоянна, тем более если зависит от такого человека, как Найк.
— Слишком много слов, я не нуждаюсь в твоих наставлениях, — перебил его Чен.
— Хорошо, буду краток. Мальчишка теперь мой родственник, и если ты его тронешь или по твоей вине с ним что-то произойдёт — я лично сверну тебе шею. До этого момента ты избегал смерти лишь потому, что мне не было до тебя дела.
Чен еле сдерживался, но из последних сил пытался не показать этого. Хотя скрыть что-то от Верда было трудно, и он прекрасно видел состояние собеседника.
— Я заметил тебя в рядах тех, кто охотился на меня, и я мог убить тебя одним движением, но каждый раз мне было жаль твою жизнь.
— Ты убил моих друзей, моих первых друзей в этом городе, — не в силах дальше сдерживаться, произнёс Чен.
— Увидишь, когда твоя жизнь будет в опасности, ты тоже будешь убивать. У вас был приказ стрелять на поражение — или я, или вы. Я выбрал себя, ты не можешь винить меня в этом, — Верд был полностью уверен в своей правоте.
Чен же сидел и злился сам на себя. Он понимал, что человек, сидящий напротив, прав, но у каждого из них своя правда, и от этого не становилось легче.
— У меня есть к тебе предложение, — Верд налил себе ещё чашку чая и, сделав глоток, продолжил: — Отбрось свою нелепую вражду, это не твоя война, не позволяй себя использовать. Когда ты погрязнешь в их интригах, будет поздно, эти люди никого не пощадят. Система когда-то пыталась перемолоть и меня, но я смог уйти, и теперь они пытаются мстить мне.
— И какой у меня выбор? — почти прошептал Чен.
— Когда-то я думал так же, — Верд усмехнулся, — но выбор есть всегда.
— Я просто хочу заработать на спокойную жизнь, и меня мало интересует всё это.
— Так зарабатывай, а не сиди в «Красной роте», исполняя прихоти Найка. Я заплачу тебе больше.
Верд невозмутимо отхлебнул ещё глоток. Чен с удивлением поднял на него глаза. Такого он явно не ожидал.
— Я готов платить тебе в три раза больше, если согласишься перейти ко мне в охрану. Корпорации нужны умные люди, — Чен не мог поверить своим ушам. Человек, которого он привык презирать, так спокойно предлагал ему кучу денег, словно это было само собой разумеющимся.
— Нет
— Я понимаю, что ты меня ненавидишь, но эта ненависть только мешает тебе. Ты упускаешь огромный шанс. Понравилась корпорация? Представь: ты живёшь в одной из таких комнат, ешь хорошую еду, зарабатываешь приличные деньги, не рискуя своей жизнью. И, возможно, однажды с моей помощью сможешь снова встретиться с семьёй — открыто и без страха.
Чен опустил глаза. Он понимал, что Верд очень умело бьёт сразу по всем его слабым местам. Так хотелось согласиться…
Верд и правда использовал всё, что знал об этом парне и теперь осторожно наблюдал за ним. Лицо Чена застыло, как маска, и трудно было понять о чём он думает. Но Верд был уверен, что его слова достигли цели.