— Я их пор-р-р-ву, — шепотом рыкнул Арий. Это прозвучало настолько устрашающе, что Лерс непроизвольно поежился.
— Не надо. Я все понял, и мы обговорим это позже. А сейчас, пожалуйста, позовите кого-нибудь из своих людей. Кого-нибудь кому беспрекословно доверяете.
— Зачем? — глухо поинтересовался Арий, с трудом отводя взгляд от сжавшейся в комок на земле девочки. Слова давались ему с трудом и сдерживаться становилось все сложнее. Еще мгновение, один неосторожный шаг или слово и тогда можно будет с уверенностью считать, что переговоры с норвами провалились окончательно.
Дальнейшее сотрудничество и так уже висит на волоске, если судить по тому, как заинтересованно поглядывают суровые воины на кронпринца и его спутника, перемигиваются между собой, хоть и сохраняют на своих устрашающих мордах невозмутимое выражение.
Лерс покосился на парламентеров, вздохнул, понимая, что не избежать ему поездки в Северные земли. Ох, не избежать. А ведь надо еще придумать, как оправдываться перед отцом. И вот неизвестно, что будет труднее — выжить в краю снегов и вечной мерзлоты или объяснить императору Дарканской империи по какой причине сорвались переговоры?
Лерс еще раз покосился на норвов, перевел взгляд на девочку, сжавшуюся у его ног, она так и вообще не двигалась и глаз от земли не поднимала, и посмотрел на Ария Лиаре. Вздохнул тяжко.
— Затем, капитан, — начал говорить, контролируя и собственный голос и выражение на лице, — что юной леди не мешало бы одеться. Да и не стоит столь нежному созданию сидеть на холодной земле.
Арий вздрогнул как от удара, словно очнувшись ото сна, посмотрел на своего принца, затем снова перевел взгляд на девушку и лишь спустя несколько секунд сделал знак кому-то за своей спиной.
Переговоры с норвами затянулись. Суровые воины, словно замороженные в вечных льдах своей холодной родины оказались на удивление словоохотливы. Или, скорее, изворотливы. Они говорили много, о разном, но ничего по существу.
Правда, определенных договоренностей все же удалось достичь и Лерс про себя потирал ладошки в предвкушении того момента, когда расскажет отцу новости о северных соседях.
А еще вождь норвов прозрачно намекнул, что дарканцы оказались совсем не первыми, кому потребовались шахты в Северных горах.
— Великий Палладар не отказал той, что пришла к нам с предложением Хоть она и сулила золотые горы и магию в обмен на право распоряжаться добычей из Северных гор, Мудрый Палладар решил выслушать, что предложит ему Черный император, — вот и все, что сказал суровый воин.
И как Лерс не извивался ужом, как ни пытался выведать, кто эта загадочная «она», что не испугалась прийти к норвам в поисках сотрудничества, так больше ничего и не вытащил из воина. Ну не пытать же его было? Как-то это недипломатично.
Норвы не были магами и потому скептически относились к магическим клятвам и печатям, из-за этого пришлось составлять договора вручную на обычной бумаге. Хорошо еще, что роль секретаря взял на себя шаман, который на удивление споро обращался с принадлежностями для письма, что тоже в свою очередь, наводило на мысль, что не такие уж эти северяне и закостенелые в своем невежестве, как было принято считать.
Народ норвов, по мнению Лерса, таил в себе огромное количество тайн и загадок. И хорошо, что его целью было вовсе не разгадать их.
Переговоры проходили на том же месте, где посольство и встретилось с кронпринцем. Норвы наотрез отказались заходить в дом или принимать какие-либо подношения. А поскольку длились дипломатические переговоры много часов, к концу встречи Лерс чувствовал себя так, будто бы из него вытянули все жилы. На ногах он держался нечеловеческим усилием воли, хотел пить и есть, а еще больше — стащить парадный камзол, сбросить опостылевшие сапоги и вытянуться во весь рост на кровати. Удерживать непроницаемо-отстраненное выражение на лице было все сложнее и сложнее. А суровые воины словно и не находились весь день на открытой местности, великолепно владели собой и продолжали говорить, через слово-фразу вставляя хвалебные посулы Великому Палладару. К вечеру Лерс уже стал откровенно ненавидеть этого неизвестного ему правителя, сподобившегося объединить разрозненный до сих пор и вечно воюющие между собой кланы северян.
Стоило только яркому солнечному диску полностью спрятаться за вершинами деревьев, как Ургольв ударил себя в грудь кулаком и прорычал нечто непереводимое. За ним тот же жест повторили и оставшиеся норвы, за исключением жреца, который посыпал мелким белым песочком исписанные пергаментные листы, а затем передал их на ознакомление сначала Лерсу и своему вождю. На этом переговоры были закончены. Бумаги подписаны, клятвы произнесены и скреплены магией, хоть норвы и фыркали неодобрительно, глядя на ритуал проводимый Лерсааном.