Хорошо.
Все это хорошо.
Сид торопился. Надо было как можно скорее разобраться с княжной и убираться из столицы. Слишком ревностно стали патрульные относиться к своей работе, слишком много рвения проявляют. Того и гляди, перехватят морайца. Нет, Сид был слишком умным, не один десяток лет, скрывался от властей. Волка ноги кормят, а Сида — его чуйка.
Договориться со степняком не составило труда. Тот был пьян и остро нуждался в работе и деньгах. А еще не владел таким ненужным качеством, как совесть. Похитить девчонку и доставить, куда надо согласился всего на пару золотых. Замечательно.
Передав степняку инструкции, что за девчонка, где ее ждать и куда доставить, Сид поднялся и только собирался покинуть трактир, как на пороге показались патрульные.
Стычка с патрульными стоила Сиду очень дорого. Светловолосый маг достал его до печенок и умудрился зацепить во время схватки. Это злило.
У Сида еще были дела в столице, да и княжну требовалось доставить в замок Даэрлин. На это нужно было время. А вот времени, проклятый маг ему и не давал. Дерек Лиарэ прочно сидел на хвосте и умудрялся находить беглеца, где бы тот ни оказался, в какую нору не залез. Откуда он только такой выискался? И ведь по внешнему виду не скажешь, что Лиарэ сколько-нибудь стоящий маг. А поди ж ты.
Это бесило до невозможности. Сид не привык спускать унижение и прощать оскорбления. Не признавал он себя и жертвой, дичью. А именно так и получалось. На этот раз, не он был охотником — охотились на него. И спускать все на тормозах мораец не собирался. Дерек Лиарэ нанес ему оскорбление — Дерек Лиарэ поплатится за это.
Осталось только выиграть немного времени, чтобы закончить дело с лантарской княжной и подчистить за собой. А там они встретятся. И уже лицом к лицу. В следующий раз Сид не будет убегать — он ответит на выпад патрульного и выйдет победителем из этой схватки.
Улепетывая со всех ног от погони, пытаясь запутать свои следы на улицах столицы и сбросить магические маячки, которые с завидным постоянством набрасывал на него неугомонный Дерек Лиарэ, Сид клялся себе отплатить магу. А такие клятвы, мораец привык исполнять.
На Лантар опустился вечер. Лиловые сумерки мягко окутали сады и дома, придавая им волшебные очертания, скрадывая острые углы и резкие грани. Соленый морской воздух наполнился ароматами ночных цветов.
Княжеский дворец, выстроенный из белого камня на самом высоком холме, светился тысячами огней, утопая в темной зелени садов. Осень еще не добралась до Лантара, не позолотила листву, не окропила багрянцем кроны деревьев. В приморском княжестве все еще царствовало лето, хоть и ощущалась в воздухе прохлада, присущая осени.
Аэрлин стояла у высокого стрельчатого окна, глядя на раскинутый у подножия дворца город. Она невидящим взором обводила сады, вглядывалась в горизонт, где виднелись мачты пришвартованных к берегу кораблей, смотрела на облака, что плыли по небу. Сердце ее сжималось от тревоги. Вот уже несколько дней, с тех самых пор, как отозвался ее родовой амулет, княгиня не находила себе места. Она металась, как тигрица в клетке, и не могла найти выхода. Ровно до сегодняшнего вечера. До той минуты, как темная сестра впервые за последние семнадцать лет вышла на связь.
— Ты не пойдешь! — Николаэ вошел в комнату и захлопнул за собой дверь.
— Ты не понимаешь… — Аэрлин отвлеклась от созерцания и развернулась к мужу.
— Нет, я сказал! — рыкнул князь, приближаясь к супруге. — Это опасно и я не отпущу тебя одну.
— Николаэ… — простонала княгиня. — Ты…
— Нет! И это мое последнее слово. Я не доверяю этой твоей темной. И не отпущу тебя одну.
— Саэра не лжет. Ей это незачем, — упрямо поджала губы Аэрлин. — Она… она столько лет оберегала Лоррель. Я ей доверяю, как себе.
— Она ведьма. И темная, — не отступал от своего князь. — И одну я тебя не отпущу. Лоррель и моя дочь тоже.
— Ник… — Аэрлин обернулась к мужу. Заглянула в его глаза. Голос княгини звучал пусть тихо, но твердо. Ведьма уже приняла решение, и никто не мог поколебать ее уверенность. — Я смогла жить без Лоррель семнадцать лет. Я выживу, если она… если с ней что-нибудь случится. Я буду жить, если не станет наших сыновей и внуков. Но я не смогу жить без тебя.
Аэрлин приблизилась к мужу почти вплотную. Она, не опуская глаз и не моргая, смотрела на того, кто был всем смыслом ее существования. Даже дети не значили для нее столько, сколько значил этот мужчина. Любимый. Единственный.