В один из хмурых осенних дней, наводивших невообразимую тоску и уныние, в мануфактурную лавку Аршибека заглянула знатная дама в богатом, обшитом сверкающим жемчугом и загадочной бирюзой, одеянии. Она была молода и удивительно хороша собой: стройная, с безупречно – чистой и гладкой кожей, густым черным волосом и каким-то особым, магнетическим взглядом. По форме напоминавшие восточный кинжал, ее прекрасные зеленые глаза отливали чудесным изумрудным блеском, тая в себе некую загадку. Красивая незнакомка была подобна яркому лучу солнца, в пасмурный день неожиданно осветившему темную торговую лавку. От нее исходил дразнящий аромат непередаваемо – чудных благовоний, и даже накинутое на нее легкое голубое покрывало показалось неискушенной провинциалке из Архота необыкновенно – великолепным и притягательным.
Окинув слегка – прищуренным взглядом, выставленный на продажу разнообразный товар, небрежно пощупав разложенные на прилавке ткани, загадочная незнакомка снизошла до разговора с весьма проворным, стройным и красивым юношей, учтиво предложившим знатной покупательнице кое-что из интересных, завезенных накануне новинок. Однако молодая женщина нетерпеливым жестом прервала его бойкую речь и начала расспрашивать, кто он, сколько ему лет, из каких мест, кто его родители и т.д.
Эльнара рассказала уже привычную для нее легенду про мальчика – сироту по имени Али родом из захолустного далекого селения. Поговорив еще немного, знатная дама, назвавшаяся Зухра – ханум, пришла к выводу, что юноша не только очень красив, но и довольно умен. Поинтересовавшись у Али, какое жалование ему выплачивает хозяин за его труд, искренне поразилась жадности Аршибека, а затем предложила перейти к ней, пообещав гораздо более интересную работу и значительно лучшие условия жизни. Недолго думая, Эли согласилась и в тот же вечер переехала на новое место.
Если прежде, не знакомая с настоящей роскошью, Эльнара наивно полагала, что хозяин мануфактурной лавки Аршибек, проживавший в двухэтажном доме с множеством пристроек и огромным фруктовым садом, имевший трех жен, последняя из которых была ее сверстницей, державший большое количество скота и немалое число челяди, является очень богатым человеком, то увидев обитель Зухра – ханум, поняла, что весьма заблуждалась относительно представлений об истинном богатстве.
Трехэтажный беломраморный дворец, где проживала прекрасная незамужняя молодая женщина, буквально утопал в роскоши. Он состоял из множества больших и малых комнат, в которых почему-то практически отсутствовала мебель, но зато пол повсюду был устлан изумительными персидскими коврами, имевшими такой высокий и густой ворс, что ноги, ступая по ним, утопали в этом ворсе почти до щиколотки. Эли справедливо предположила, что одни только ковры в доме Зухра – ханум уже стоят баснословных денег. Все двери были изготовлены из ценного красного дерева и имели ручки из чистого золота, высокие окна были занавешены серебристой парчой, по краям украшенной золототканной изящной вышивкой. Во многих комнатах стояли на полу привезенные из Поднебесной империи изящные вазы различных форм и расцветок. Покои ежедневно опрыскивались дорогими благовониями. В комнатах всегда царили, благодаря со всех сторон, окружавших дом деревьям, – стройным вечнозеленым кипарисам, раскидистым горделивым кленам, высоким, устремленным в небо тополям, приятный полумрак и легкая прохлада. По дворцу бесшумными быстрыми тенями сновали многочисленные слуги, одетые в обшитую серебристой парчой одежду.
Несколько первых дней своей жизни на новом месте Эльнара была предоставлена самой себе. Ее поселили в небольшой уютной комнатке на втором этаже, хотя, как заметила наблюдательная девушка, вся остальная прислуга жила этажом ниже. Ее никто не беспокоил, она хорошо питалась, беспрепятственно гуляла по роскошному дворцу и ухоженному саду, по-детски наивно удивляясь и искренне восхищаясь окружающей ее красотой и гармонией.
На шестой день госпожа вызвала Эли к себе. Покои Зухра – ханум оказались на верхнем этаже. Высокий чернобородый араб молча проводил девушку в господскую опочивальню. Это была просторная комната с такими высокими потолками, что Эли, переступая порог, невольно поежилась, почувствовав себя совсем – совсем маленькой. Пол был полностью устлан чудесным белоснежным ковром. У большого окна находилось широкое низкое ложе, застеленное ярко – алым покрывалом из тяжелого китайского шелка. На нем, подложив под царственную голову пышные подушки, возлежала хозяйка всего окружающего великолепия, одетая в просторное белое платье, подчеркивавшее характерную для нее некоторую бледность лица. Коротким хлопком ладоней она отдала бесшумно появившемуся слуге приказ приготовить угощение.