С тихим стоном насильник повалился на пол. Тяжело дыша, Эли вскочила на ноги, и в это время в библиотеку вошел Фарух, которого она так мечтала увидеть в этот вечер, не предполагая, что он может столь ужасно завершиться. При виде представшей его изумленному взору картины, младший брат хана Тани мгновенно протрезвел. Его лучший друг в нелепой позе недвижно лежал на полу, а на его белоснежной сорочке растекалось большое алое пятно. Рядом стояла дрожавшая от негодования и пережитого потрясения девушка в платье, разорванном на груди. Какие-либо объяснения были тут излишни.
Фарух быстро подошел к Алишеру, пощупал его пульс. Потом, схватив за руку Эльнару, ни слова не говоря, повел ее через черный вход к выходу из дворца. На улице он ненадолго оставил ее. Прислонившись к прохладной стене, Эли пыталась собраться с мыслями, одновременно придерживая сползающую с плеч шелковую ткань. Девушка вздрогнула от неожиданности, увидев перед собой роскошный паланкин, но тут же успокоилась, обнаружив в нем Фаруха, единственного на всем свете человека, которому доверяло ее сердце. Усадив Эльнару в носилки, мужчина приказал слугам следовать в его дворец, а сам остался в доме несчастного товарища.
Искушение Эльнары
Все еще потрясенная случившимся, сжавшись в комочек, Эльнара сидела в уголке длинного дивана, стоявшего посередине просторного помещения с множеством узких, вытянутых в длину окон, застекленных разноцветными стеклышками, и, по-видимому, служившего для Фаруха комнатой отдыха. Перебирая в памяти детали трагического события минувшего вечера, и внутренне содрогаясь при мысли, что она лишила человека жизни, тем не менее, Эльнара приходила к выводу, что, если бы ситуация вдруг повторилась, она вновь поступила бы именно так, а не иначе. Когда-то давно гордая дочь Востока дала себе слово, что никому в целом мире не позволит навязывать ей свою волю, вмешиваться в ее жизнь, и намерена была держать его во что бы то ни стало.
– Возможно, уже утром меня казнят, – невесело думала она, обхватив руками колени и уперевшись о них подбородком: это очень печально, но неизбежно. Кто ж поверит бедной и одинокой девушке? Ведь у меня, увы, нет ни одного свидетеля, кто мог бы подтвердить, что я не собиралась убивать Алишера, а только лишь защищала свою честь. Я никогда больше не увижу яркого солнечного света, не почувствую ласкового дуновения свежего весеннего ветра, не порадуюсь чистому первому снегу, не помашу рукой вслед улетающим в теплые края птицам. Я уйду в мир иной, а здесь, на земле, ничего не изменится! Люди по-прежнему будут жить, любить, страдать, порой ненавидеть друг друга, и никто не вспомнит обо мне, не пожалеет, что меня нет рядом. Но я не должна роптать на судьбу, ведь за свою короткую жизнь мне довелось познать великое счастье любви. Правда, он не догадывается о моих чувствах, но я знаю, что моя любовь придаст мне силы достойно встретить смерть. Я умру с именем Фаруха на устах!
– Однако, почему это я должна умереть? – внезапно подумала Эльнара, выпрямляя спину и глядя по сторонам более осмысленным и живым взглядом: Ведь я еще совсем молода! За свою жизнь я никому не причинила зла, и уж тем более, не стала бы лишать жизни Алишера, если бы у меня была возможность сбежать от него. Нет, я не хочу умирать! Не для того я бежала: сначала из отчего дома, а потом из темницы злой колдуньи, чтобы так легко сдаться. Вот и сейчас мне нужно бежать, попытавшись как можно дальше уйти от Перистана.
– Что я здесь делаю? Жду, пока за мной придут свирепые стражники и поволокут на площадь под любопытные взгляды праздной толпы? Мне нельзя терять времени. Верю, Фарух поймет и простит меня. О, как бы я хотела поблагодарить своего спасителя, признаться ему в своих чувствах! Даже если он не сможет ответить на них, пусть хотя бы знает, что есть на свете девушка, которая любит его и будет любить до конца дней своих. Нет, я не могу уйти просто так! Мне нужно оставить Фаруху письмо.
Эльнара направилась к письменному столу и, обмакнув перо в изящную позолоченную чернильницу, сделанную в форме очаровательного маленького львенка, принялась быстро писать своим красивым мелким почерком. Она уже заканчивала свое спонтанное и немного сумбурное послание, когда дверь комнаты отворилась, и вошел владелец сих роскошных покоев.