Спустя время в его доме появилась старая китаянка со сморщенным, словно высохший пень, лицом и зорким взглядом хитрых узких глаз. С её появлением интимная жизнь неугомонного перса заметно разнообразилась: старая Чжуань умела подбирать угодных её господину наложниц, которых к тому же, прежде чем представить вельможным очам, она предварительно обучала тонкостям восточной любви. Повторно жениться спесивый Сатар не спешил, хотя богачи из всей Персии сватали за подающего надежды молодого царедворца своих дочерей, но его всё не устраивали то внешность, то родовитость предлагаемых невест.
Незаметно подрастала Фарида. Решительностью и независимостью характера она пошла в отца, а вот внешне была очень похожа на свою мать, покойную Гулям. Когда дочери исполнилось семнадцать лет, и она вдруг расцвела, подобно бутону розы, вмиг завоевав славу первой красавицы Персии, Сатар с ужасом обнаружил, что его неимоверно влечёт к ней, вплоть до скрежета зубов и лёгкого головокружения. Сознавая, что это страшный грех, Сатар ночами не мог заснуть, представляя дочь в своих объятиях или же лежащую в его ногах, нагую и покорную, красивую и беззащитную, безумно желанную, как Гулям. Порой изнемогающему от страсти Сатару казалось, что он хочет дочь ещё сильнее, чем когда-то её мать. Неизвестно, чем бы эта история закончилась, если бы Фаридой неожиданно не заинтересовался прослышавший о её необычайной красе наследный принц, а желание шахзаде – закон для любого жителя Персии, будь он даже приближенным падишаха, как Сатар.
Уже не очень молодой визирь отчасти был горд сделанным ему лестным предложением, отчасти – опечален в силу известных лишь ему одному причин. Как бы то ни было, Фариду, несмотря на её протесты, принялись готовить к роли жены будущего властителя Персии. Желая угодить шахзаде, Сатар велел старой Чжуань обучить дочь искусству любви, дабы она всегда оставалась любимой и желанной супругой для своего всесильного мужа, однако этим планам не суждено было сбыться. Сбылось то, о чём Сатар после безвременного ухода из жизни Фариды и не мечтал: на старости лет он обрёл внучку, разительно похожую как на мать, так и на бабушку.
Юная прекрасная обнажённая Эльнара с кровавыми полосами на тонкой спине, маленьких ягодицах и стройных ногах возбуждала Сатара просто до головной боли. Немного пошатываясь на нетвёрдых от волнения ногах и не отрывая от девушки горящих глаз, он медленно приблизился к скамье. С некоторым сожалением накинул на свою прекрасную пленницу тонкую белую простыню, дабы кровоточащие раны не прилипали к его одежде, и осторожно опустился на Эли. Уже отчасти подзабытые восхитительные ощущения волной накатили на него. Чуть ли не рыча от наслаждения, Сатар задвигался по юному девичьему телу, стараясь потеснее прижаться к ягодицам. Всё более возбуждаясь, он просунул руки под грудь Эльнары и принялся жадно тискать упругие восхитительные округлости.
Конечно, он и прежде не сомневался в том, что безумно соблазнительное тело Эли, которое Сатар так любил разглядывать из потайного окошка купальной, когда она беззаботно плескалась в наполненном пеной чане или скользила, словно рыбка, в бассейне, еле удерживаясь от желания броситься и смять под себя эту дразнящую нежную плоть, одновременно вонзившись в её чувственный вишнёвый рот и упругую сладкую щель между ног, исторгнув из упрямой девчонки побеждённый крик невыразимого сладострастия, вынудивший бы её подчиниться всепоглощающему зову природы, следуя которому она должна была бесстыдно раскинуть свои белые ноги и подобно змее, извиваясь, задвигаться на мокром прохладном полу под благородной тяжестью сильного мужского тела, способно доставить ему огромное наслаждение, но действительность превзошла все самые смелые ожидания Сатара. Тело находившейся в беспамятстве Эли было не только упругим и нежным, но ещё очень податливым, возбуждающе – покорным, неимоверно – чувственным.
Словно изголодавшийся зверь Сатар вонзался в свою добычу зубами и ногтями, оставляя на дивных тонких плечах и белой округлой груди глубокие следы овладевшей им нешуточной страсти. Чуть приподнявшись над Эли, своим твердым, как железо, стволом он бил по ягодицам точными сильными ударами. Проступающие под тонкой простынью красные полосы ещё более возбуждали его, побуждая двигаться все быстрее и быстрее.