– Моя любимая Эльнара, моя маленькая принцесса, ты слишком юна и ещё не понимаешь, что ты просто создана для меня. Благодаря тебе, я вновь чувствую себя настоящим мужчиной. Я всегда буду любить тебя! – думал Сатар, обычно не склонный к сентиментальным чувствам, но Эли того стоила.
Ему безумно сильно хотелось войти в неё, но даже в минуты несказанного наслаждения хладнокровный здравомыслящий перс не терял головы, памятуя о сделанном ему накануне наставлении: «Она должна сама захотеть отдаться тебе, и тогда мужская сила не покинет тебя до последних дней жизни». Почувствовав, что он вот-вот кончит, Сатар сдёрнул с бесчувственного тела простыню и окропил его своим семенем. Окунувшись в прохладную воду бассейна, довольно скоро пришёл в себя. Тщательно оделся, накинул на девушку чистую простыню и ушёл. Эли осталась одна.
Любовная наука Шакиры
Эльнара очнулась от ласковых прикосновений тёплых рук, мягко скользивших по её безумно болевшей спине. В голове шумело, во рту пересохло. Она хотела спросить, где она и что с ней, но странно набухший язык еле ворочался, и запекшиеся губы не смогли выдать ни единого звука. Эли решила помолчать, собираясь с силами и пытаясь припомнить, что же произошло перед тем, как она потеряла сознание.
Перед глазами мелькали то белая мраморная лестница с широкими гладкими перилами, то просторный коридор, устланный великолепным ярко-голубым ковром, то бассейн, облицованный блестящим чёрным гранитом. Очень знакомая картина, где-то она уже такое видела… Но где? Ах да, в доме своего деда!
Эли вдруг вспомнила, как в сопровождении стражников спустилась по лестнице, потом прошла в конец длинного коридора, открыла массивную дверь и куда-то вошла. Почему-то вошла одна, без стражников. Очень странно, ведь в последнее время, стоило ей выйти из своей комнаты, как охранники тут же становились у неё за спиной и следовали за ней по пятам. Эта постоянная слежка вызывала в душе гордой дочери степей чувство возмущения и протеста, поэтому она старалась выходить как можно реже.
Итак, она вошла в комнату. Эльнара видела себя сейчас со стороны, как она стоит на пороге, блаженно прикрыв глаза, и как будто бы чему-то радуясь. Ей вдруг становится нестерпимо жарко. Почему? Ведь на ней нет одежды, сейчас нет одежды, хотя… Эли с удивлением увидела, что там, на картинке, которую ей показывала память, она медленно снимает с себя платье, но несмотря на это, жар упорно продолжает проникать в её тело, обволакивая приятным головокружительным теплом. Ей очень хорошо. Но что это?
Она лежит на широкой низкой скамье полностью обнаженная. Вдруг в воздухе слышится какой-то непонятный свист. Такое впечатление, будто над её головой стремительно пронеслась стрела. Спину обожгло чем-то горячим, и в тот же миг такая же горячая, сладкая волна неожиданно залила низ её живота, волнуя юную кровь и пылкое воображение. Не сдержав сладострастного стона, девушка невольно вжалась в твердое ложе, на котором она лежала. Как никогда ранее, Эльнара сейчас жаждала любви, пусть кратковременной, ненадёжной, но только действительно ощутимой для её жаркого, мечущегося тела и тонкой чувствительной души.
Её стон был услышан.
– Ты пришла в себя, маленькая шалунья? – внезапно раздался незнакомый низкий женский голос.
В следующий миг обладательница сего голоса ловко и легко, словно Эли была пушинкой, а не взрослой девушкой, перевернула её с живота на спину, причём так осторожно, что ей совсем не было больно. Эльнара увидела коренастую женщину средних лет со смуглым круглым лицом, большими глубокими карими глазами, красиво-огорченными тёмно-вишнёвыми губами и, удивительным для этого типа лица, тонким, немного крючковатым носом. Незнакомка была одета в просторное голубое платье, обшитое у ворота сверкающим бисером.
– Кто ты? – слабым голосом спросила Эльнара.
– Меня зовут Шакира, – просто представилась женщина.
– Где я? – прозвучал следующий вопрос.
– Где же ты ещё можешь быть, как не в доме своего деда? – усмехнулась женщина, вытирая нежно – голубым полотенцем руки, смазанные то ли мазью, то ли жиром.
– Что со мной? – в чёрных глазах Эли читалась тревога.
– А разве ты ничего не помнишь? – накинув на девушку лёгкое покрывало, Шакира присела на краешек ложа.
– Помню, но не всё. Лестница… Коридор… Я зачем-то вошла в какую-то комнату, разделась. Потом… – Эльнара запнулась, на щеках выступил румянец.
– Потом тебе стало хорошо, – досказала Шакира, внимательно взглянув на неё своими загадочными глубокими глазами, которые, казалось, способны были проникать в самую душу человека.