– Я – грязное падшее создание, таким людям нет места на земле! То, что произошло, слишком ужасно, чтобы с этим можно было жить дальше, – в отчаянии думала девушка, хватая ртом воздух: Я должна умереть. Сейчас, немедленно! Нужно найти какую-нибудь верёвку покрепче, а лучше – тонкий шнурок, способный перетянуть горло так, чтоб я сразу же отошла в мир иной. О Аллах, как я предстану перед глазами моей бедной мамы? Что я скажу ей? Сумею ли вымолить у неё прощение? Впрочем, такой грешнице, как я, не место в раю, где обитает моя добрая мама. Я не увидела её при жизни, и мне не удастся это сделать и после смерти, как обидно!
– А ад, какой он? Интересно, мне будет там очень больно? Неужто я буду там вечно, или когда-нибудь мне будет дозволено перейти в рай? В рай, с его нежным пением птиц, вечно – цветущими садами и головокружительным благоуханием цветов… Но сначала мне нужно подмыться, привести себя в порядок. Где здесь кувшин и таз? Представляю, какой аромат сейчас исходит от меня!
Эли брезгливо поморщилась и запустила руку в промежность. К своему искреннему изумлению, характерного запаха мужской спермы Эльнара не почувствовала, как бы старательно она ни принюхивалась к пальцам, смоченным почти прозрачной жидкостью.
Озадаченная девушка присела на постель, попытавшись восстановить в памяти события этого дня. Значит, так: она собралась на прогулку в сад, и тут к ней в комнату вошла Шакира, настойчиво уговаривая её одеть материнский наряд, а потом выпить приготовленный ею бальзам. Эльнара отчётливо помнила, что у напитка был другой, на редкость кислый вкус в отличие от тех, что она пробовала раньше.
В сад Шакира почему-то не пришла, хоть и обещала, но зато пришёл Ахмед с ужасной вестью, вынудившей её сломя голову броситься в покои деда. Кстати, а ведь именно Ахмед некоторое время тому назад постучался в дверь господской опочивальни, сообщив, что деда срочно ожидает ханский посланник. Такое было бы невозможно, если бы Сатар действительно собрался умирать. Выходит, её подло обманули?
Эльнара в ярости сжала свои маленькие кулачки. Гнусный развратник заманил её в свою постель, чтобы надругаться над ней. Но почему она не сумела постоять за себя? Эли вдруг вспомнила появившуюся на губах Шакиры загадочную улыбку, когда, осушив напиток до дна, она протянула ей чашу обратно. Так, значит, это был не целительный бальзам, а нечто другое, усиливающее в человеке любовное влечение, а вместе с тем, отнимающее у него волю? Получается, что Шакира – враг ей? Уж не она ли осматривала её, когда Эльнару в бессознательном состоянии доставили в дом деда, а потом сообщила Сатару, что Эли уже была с мужчиной, несмотря на целостность девственной плевы?
В самом деле, увидев Шакиру впервые, Эльнара подумала, что её лицо она уже где-то раньше видела. Наверное, тогда, когда Шакира осматривала её, Эли на миг пришла в себя, после чего вновь потеряла сознание. Зачем же она с ней так поступила, ведь Эльнара ничего плохого ей не делала? А теперь наверняка Шакира торжествует свою победу над ней, коварная и злая женщина, притворявшаяся подругой!
На глазах девушки закипели слёзы отчаяния, и вдруг они резко высохли. Эльнара вновь запустила руку в промежность: не было никакого запаха спермы! Ей вспомнился взгляд Сатара, брошенный на неё перед уходом: в нём сквозило явное сожаление и одновременно какой-то страх. О чём мог сожалеть, и чего боялся её самоуверенный жестокий дед? Эльнара попыталась представить себя на его месте, и тут её осенило: Сатар не успел войти в неё!
Да, благодаря действию дурманящего напитка, он затащил Эли в постель, он раздел и ласкал её во всех интимных местах, но самого-то главного сделать не успел! Вот об этом Сатар и сожалел, вынужденный отправиться из дома по долгу службы, когда до цели оставалось всего ничего. А теперь опасался, что у него второй раз не получится, ведь Эльнара пришла в себя, освободившись от действия бальзама, потому и закрыл её в своих покоях, дабы она от него не сбежала.
Эли вскочила на ноги, сбросила с себя уже ни к чему не пригодные шальвары, быстренько одела платье, поправила волос, а потом принялась тщательно исследовать жилище Сатара. Увы, узкие окна оказались забраны железными решётками. На всякий случай подошла к дверям: бесполезно, массивная дверь не шелохнулась. Тогда она, сама, не зная зачем, стала заглядывать за ковры, развешанные по стенам. И вдруг в тёмном углу комнаты Эли нашла маленькую, низенькую, деревянную дверь, задрапированную плотной тканью, и выходившую, по всей видимости, прямо на улицу.