Он остановился, приложил руку к груди и поклонился настолько низко, что она разглядела его голову. Волос на нем не было – только белая плотная кожа на ровном округлом черепе. Когда он поднял лицо, Мара столкнулась с его глазами и подавила желание убежать. Желтые яблоки глаз обрамлены черными веками, отчего глаза казались впалыми, болезненными, усталыми. Радужка желтая, даже золотистая, а зрачки маленькие, сосредоточенные. Взгляд тяжелый и прямодушный – девочка никак не могла понять, стоит ли ей бояться.
Когда они вышли, Мара шагала рядом, высоко подняв голову. Мужчина намеренно шел медленно, чтобы она успевала за ним. Или, напротив, чтобы идти вровень с ней? Разглядеть его никак не получалось – голова так высоко, что, как ни запрокидывай шею, ничего не удавалось увидеть. «Глаза страшные, – подумала Мара. – Учитель говорит, что глаза – зеркало сути. Значит, он злобный?».
Княгиня Рагнеда, выдержав все формальные разговоры и распрощавшись с послами, осталась в опустевшем зале наедине с Виктором, ее советником. Они проводили взглядом Мару и ее стража. Нового и, как надеялась княгиня, первого и последнего. Когда дверь захлопнулась, княгиня не то с облегчением, не то со скрываемым страхом закрыла глаза. Виктор попытался коснуться ее руки, но Рагнеда мягко отстранилась.
– Ты ведь была тверда в своем решении, – помедлив, произнес советник. – Теперь я вижу, как ты сомневаешься.
– Мои сомнения в другом, Виктор, – одернула его княгиня.
– Да, людям при дворе не понравится появление нефилима, – согласно кивнул он. – Белые выведены для войны и совершенно непредсказуемы…
– Предсказуемы, – она снова ответила резко, уже с некоторым раздражением. – Мы это обсуждали. Они работают в рамках своего договора. Мы сделали все, чтобы нефилим не был опасен для нас и для девочки.
– Тогда что тебя беспокоит?
Княгиня посмотрела на свои руки. Тыльная сторона ладоней сухая, с выпуклыми тяжелыми венами. Ее юные годы давно прошли, но помнились они отчего-то до боли ясно.
– Мара растет. Глазом моргнуть не успеем – станет девушкой, красивой, видной.
– Ты полагаешь, что Мара и нефилим могут…
– Мир полон ублюдков, жаждущих власти или тела, – она лишь краем глаза взглянула на советника, и ее губы тронула едва заметная ироничная улыбка. – Нефилим будет с ней вежлив, как никто другой. Может, хотя бы с ним Марена найдет общий язык, раз уж с ровесниками у нее не складывается.
– У него нет чувств, только животный разум, – пожал плечами Виктор. – К тому же, прошу простить за выражение, он редкостный урод.
Рагнеда рассмеялась. Виктор, очевидно, приняв это на свой счет, слегка поежился и отвел взгляд. Нервно одернув камзол, он уже не решился смотреть в лицо своей госпоже.
– В мире духовных уродов он может стать красавцем в глазах девушки.
Она снова посмотрела на свои руки. В свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь витражные окна, пальцы показались ей гладкими и утонченными. Как в юности.
Мара повернула к своей комнате – мужчина повернул за ней. Она ускорила шаг, чтобы оторваться, но тут же поняла, что это глупо – ему даже не пришлось напрягаться, чтобы идти рядом. Она оказалась у своей двери – он ее распахнул. Открылась ее комната.
Служанка Аглая, собиравшая пыль с книжных полок, обернулась, и ее обычно милое и приветливое лицо резко изменилось на испуганное, она даже подавила легкий девичий вскрик. Мара безмолвно прошла в комнату и упала на кровать – мягкие перины промялись под ее весом и пышным платьем. Аглая, даже не глянув на княжну осуждающим взглядом (постель – чистая, девочка – грязная), просто поспешно вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Мужчина некоторое время стоял прямо, глядя на девочку. Она успела разглядеть его черты лица: ровный нос (но больно маленький), тонкие темные губы, острые скулы и четко очерченную линию челюсти. От уголков губ к скулам нитью тянулся едва заметный белый шрам, такой аккуратный, будто вырезанный вручную. Он лишь подчеркивал математическую точность идеального лица. «Все-таки не страшный. Даже красивый. Немножко». Затем он отвернулся лицом к двери и заложил руки за спину. Пальцы ровные, белоснежные, с длинными угловатыми ногтями темноватого оттенка. Или, вернее, когтями? Мара посмотрела на свои маленькие пальчики: ногти аккуратно погрызены полукругом, но даже под такие короткие обрезки забилась грязь.