Незнакомым был только низкорослый коренастый мужчина, стоявший посреди пустой комнаты. Он одет слишком просто для советника, но матушка позвала его первым. Щетина на квадратном лице прерывалась мелкими, но глубокими шрамами; огромная челюсть выделялась настолько, что его и без того маленькие глаза становились почти неразличимы.
Матушка остановилась. На ее морщинистом лице видны вспухшие вены, седые волосы убраны скромной заколкой с единственной жемчужиной. Поверх ночной сорочки наспех наброшена зеленая накидка – она явно поднялась с постели в спешке. Впрочем, в глубине души Мара осознавала, что натворила.
– Кому ты сказала о побеге? – матушка развернулась к Ладе; Мара будто увидела, как похолодела ее кожа и как каждая волосинка на ее руках вздыбилась от ужаса.
– Клянусь, никому…
– Подумай хорошенько, – мать словно сдерживала зверя в своем голосе. Он предательски трепетал от ярости. Лада молчаливо заливалась слезами.
– Знала только я и ее страж…
– Исключено. Думай головой! – последнюю фразу княгиня рявкнула так, что стены отозвались гулким эхом. – От этого будет зависеть, сколько ударов ты получишь.
– Может быть, Милош… я немного сказала ему.
– Где он?
– Верно, уже в своем поместье.
Матушка развернулась к охраннику, стоящему у двери. Он, походящий до этого на каменное изваяние, вдруг ожил и выпрямил спину, словно один только взгляд заставил его пробудиться.
– Доставить мне Милоша приказом княгини. Самым быстрым конем.
Стражник нырнул за дверь. Кажется, он рад, что покинул это помещение, где воздух потрескивал от царящего напряжения. Матушка подошла к Ладе, сухой теплой рукой взяла ее за мокрый остренький подбородок.
– Раздевайся.
– Мама, не надо.
Не дожидаясь оправданий, матушка резким движением сдернула с дочери шаль. Она быстро прикрыла голые плечи руками, такими же легкими и почти прозрачными, как ее тонкая сорочка.
– Раздевайся. А то это сделаю я.
Молчаливые слезы непрекращающимся ручьем лились по розовым щекам. Вжимая голову в плечи, пряча свою тонкую лебединую шею, Лада спустила бретели платья. Оно легко упало до бедер и остановилось на выпирающих костях. Лада укрыла маленькую грудь худыми ладонями, устремила взгляд вниз.
– Ложись, – мама кивнула на центр комнаты.
Шаги, мелкие, в такт дрожи. Босыми ногами Лада прошла по каменному черному полу. Советник, стражи, неизвестный мужчина в центре комнаты, Мара – все, кроме Дауда, пристально следили за угловатыми, неточными движениями девушки. Она развернулась к ним спиной и аккуратно присела на трясущиеся колени. Мара увидела тигриные светлые полосы на спине сестры: две широкие рубцовые раны пересекали ее позвоночник. Изящество ее стана словно перечеркнуто этими шрамами, которые заметно светлее, чем ее смуглая кожа. Волосы рассыпались по плечам расплавленным золотом. Лада собрала их в кулак и перекинула на грудь. Согнувшись в комок кошкой, она низко наклонила голову, будто прячась ото всех.
– Два удара.
Мужчина достал из-за пазухи короткий гибкий хлыст, каким охотники погоняли лошадей. Сначала он встряхнул его – хлыст податливо прогнулся. Воздух рассекся резким звуком, как будто все пространство вскрикнуло от невидимого удара.
Затем он замахнулся и резко опустил хлыст на загорелую спину Лады. Он прошел так гладко и быстро, что Мара не увидела момента его соприкосновения с кожей. Но Лада вздрогнула и взвизгнула; голос остро прорезал пространство и эхом огласил пустые коридоры. Все ее тело дернулось, как перетянутая струна арфы. Белые шрамы скрыты под новой алой полосой, которая медленно наполнялась кровью.
– Хватит! Я все поняла, хватит! – взмолилась Лада. Беззвучные слезы заливали пол под ее лицом.
Хлыст взвизгнул второй раз. Вторая алая полоса легла крестом поверх первой. Мара зажмурилась: ей показалось, что вот-вот появится белый бугорок позвонка под разъеденным мясом. Лада безжизненно упала на бок, съежилась, обхватила себя пальцами-пауками за дрожащие плечи. Все ее тело противилось боли и дергалось в конвульсиях.
– Унести, – приказала мама. Второй стражник поднял Ладу за предплечье. Она встала на ноги, но колени подкашивались, как у новорожденного жеребенка. По выпирающим ребрам стекали алые нити крови. Страж повел ее, не дав одеться, но руки ее безвольно болтались по бокам, а маленькая грудь была бесстыдно оголена.
Мара проводила ее взглядом и еще слышала звук ее безжизненных шагов.
– Теперь ты. Раздевайся.
Холод длинными шагами пробежал по ее спине. Казалось, даже широкое серое платье слегка приподнялось от ее дрожи.
– Нет. Я не буду! – голос Мары сорвался, а глаза залились слезами.