— А где оборотни? — спросила она.
— Да вот же они. — сказал я.
Я вытащил одну книгу из стопки и открыл на главе с оборотнями. Эту иллюстрацию она разглядывала дольше прочих и даже перевернула книгу вверх тормашками, словно так в изображенном звере будет легче признать оборотня. Признаться, этой иллюстрацией я особенно гордился: резкий контур волка на фоне серебряной луны смотрелся как живой, а глаза чудовища пылали словно раскаленные угли. Об оборотнях рассказывала мне мама, а как никто она знала толк в монстрах, многие из которых умело прятались под личинами людей.
— Как они выглядят на самом деле? — спросил я.
— Неважно. — сказала лесничая и захлопнула книгу.
Любопытство проснулось во мне с новой силой, но тут на улице послышались выстрелы и, стало не до того. Все внутри обмерло, ведь я прекрасно знал, что это пришли за мной. Народ валом повалил из трактира, и я последовал за ними, надеясь смешаться с толпой. Когда суета стихла, выяснилось, что это какой-то пьянчуга принял собаку за оборотня и пристрелил животину почем зря. Дворняга тяжело дышала, и хвост слабо елозил по земле. Толпа зароптала, кляня пьянчугу, тут же подлетел и хозяин собаки, и началась самая обычная потасовка. Я зевнул и хотел вернуться в трактир, но все же решил немного прогуляться вдоль плетня, ведь не испытывал никакого желания толкаться у входа как обычный простолюдин. При моем приближении, что-то под плетнем затрещало, и я опасливо пригнулся. Черная тень заелозила у кустах, и я едва не испустил дух от страха.
Правильно говорят, что у страха глаза велики. То был всего лишь какой-то мальчишка, зачем-то решивший спрятаться в кустах.
— Меня тоже этот выстрел напугал. — сказал я, чтобы его утешить.
— Я не испугался. — проворчал он. — Я маму искал.
— Что ж, а я вот испугался. Видишь, как руки дрожат. — сказал я и для верности показал руку, хотя в кромешной темноте было ни черта не видно.
— И ты меня не убьешь?
— Разве я похож на пьяного охотника? Пойдем, я провожу тебя к маме.
— К ней нельзя, она охотится на одного плохого человека. Когда его убьют, лесной царь вернется, и все исправит.
Видимо, мальчишка бредил от страха. Я помог ему подняться. У него была очень странная одежда, похожая на шкуру, наверняка, какой-то местные наряд. Удостоверились, что он цел и знает, куда хочет идти, я зевнул и отправился обратно в трактир.
Лесничей нигде не было видно, а мои книги так и лежали на столе. Одна была открыта на титульной странице. Я надел очки и взял ее в руки. На левом листе кто-то кто-то углем намалевал непонятное существо, отдаленно напоминающее медведя.
В ту ночь снов мне не снилось, но проснулся я спозаранку злым, как собака и был бы не прочь, если бы что-нибудь меня пристрелил.
Починенная карета уже ждала меня у частокола. Я запахнулся в кафтан и, устроившись на сидении, приказал кучеру трогаться. Проклятые оборотни не давали мне покоя. Признаться, я уже успел напридумывать про них невесть чего и даже счел эти фантазии достойными того, чтобы запечатлеть их на бумаге. Не имею не малейшего представления, сколько придется прожить в том замке, и за это время наверняка можно будет изловить хотя бы одного. Покажу отцу, пусть гордится сыном. Но тут я себя одернул. Подобный поступок заставил бы его гордиться мной, а мне хотелось, чтобы он меня ненавидел. Я мечтал причинить ему боль столь же сильную, какую он причинял моей матери все эти годы, когда не признавал во мне своего сына. За всеми этими мечтами я упустил тот момент, когда на нашу карету напали.
Сначала раздался треск падающего дерева, а потом воздух наполнило противное жужжание пуль. Признаться, тогда я даже этому не слишком удивился, решив, что подобная смерть что-то само собой разумеющееся. Лишь когда щепка от выстрела пропорола мою щеку, я пришел в чувство и попытался удрать. На этот случай в полу кареты был вмонтирован специальный люк и, пока одна часть разбойников пыталась добраться до кучера, а другая открыть дверцу кареты, я прошмыгнул под ней. Одежда зацепилась за кусты, и я замер, но в общей кутерьме никто не обратил на меня внимания. Спрятавшись у дороги, я почувствовал, как сердце мое болезненно заныло. Вопреки здравому смыслу, я знал, что должен был хотя бы попытаться спасти своего кучера, когда он пытался убежать по дороге. Но вот грянул выстрел, и все закончилось. Наконец, дверца кареты сломалась, и послышался негодующий вой. Один из разбойников вскочил на поваленное дерево и принялся внимательно рассматривать дорогу, словно ища мои следы. Но вот он поднял голову, уставившись в сторону леса, и я узнал в нем лесничую. Казалось, она смотрела прямо на меня, и от того я вдвойне удивился, когда она указала в прямо противоположную сторону.