Медлить дальше было нельзя. Сначала я передвигался короткими перебежками, а потом попытался бежать, но с непривычки быстро запыхался, а потом и вовсе подвернул ногу, ступив в какую-то нору. Я знал, что вскоре они меня найдут и вознамерился продать свою жизнь подороже, вот только все оружие я забыл в карете, и теперь оно наверняка принадлежит им. Ругая себя на чем свет стоит, я продолжил ковылять куда глаза глядят.
С каждым часом все больше хотелось пить, а в боку кололо так, словно туда вогнали десяток кинжалов. Мне постоянно чудились чьи-то шаги, и шаги эти никак не могли принадлежать людям, но, сколько бы я ни оглядывался, я не видел никого. Но вот где-то неподалеку послышался плеск ручья. Хромая, я опустился на колени и припал губами к ледяной воде. Сминая пальцами палые листья, я пил, пока не заболела шея, и только потом поднял голову, чтобы оглядеться по сторонам. Бурое пятно, которое я поначалу принял за валун, зашевелилось и тоже подняло на меня глаза. Я успокоенно выдохнул. Подумаешь, медвежонок, видал я чудовищ и пространнее, правда, смотрели они на меня со страниц книг. В кармане лежало вяленое мясо, завернутое в платок, и несколько кусков хлеба. Будущему покойнику мясо ни к чему, так что его я кинул медведю, а сам вгрызся зубами в уже успевший зачерстветь хлеб. Медвежонок ткнулся носом в вяленое мясо и быстро съев его, поднял глаза, словно прося еще.
— Знаешь, приключения совсем мне ни к лицу. — сказал я, жуя, хлеб. — Разве я похож на героя? Поверь, не больше, чем ты на оборотня. Не в обиду тебе будет сказано, но поверь, уж я-то знаю.
Медведь фыркнул и сел, склонив голову как заправский слушатель. Я тоже сел и, вытянув ногу, продолжил разглагольствовать.
— Думаешь, я хотел быть наследным принцем? Три раза «ха», даром мне такое наследство не сдалось. А король лучше бы и дальше делал вид, что меня не знает. Когда убили кронпринца Эдмунда, весь двор на ушах стоял, но виновников так и не нашли, вот он и захотел услать меня подальше без лишнего шума, но, похоже, кто-то все же проболтался. А ведь, веришь ли, я мог быть художником. Вот тебе нравятся короли? Мне так точно нет. Интересно, я теперь всю жизнь хромать буду? Помяни мое слово, прозовут меня Альфред Хромой, и войду я в историю как самый бесполезный король. Эй, куда ты пошел?
Потеряв ко мне всякий интерес, медвежонок пошел дальше, оставив меня наедине с больной ногой. Я тоже попытался подняться, но едва не вскрикнув от боли, вынужден был опереться на дерево.
— На, держи. — раздался позади меня незнакомый голос.
Я обернулся, едва опять не упав, и увидел черноволосого мальчишку, который протягивал мне узловатый сук дерева, похожий на трость. Пускай и не сразу, но я узнал в нем того мальчугана, который прятался под частоколом.
— С-спасибо. Откуда ты узнал? — спросил я.
— Ты же сам говорил, что хромаешь. — ответил он.
— Подслушал, как я разговариваю с медведем? — улыбнулся я.
— Я и был тем медведем, балда. — ответил он, и снова протянул трость.
Не дождавшись ответа, он вложил трость в мою руку и провел меня прямо вглубь леса. Никогда до этого не заходив так далеко в лес, я был поражен тем, как тихо в нем было.
— Здесь всегда так тихо? — спросил я.
Сначала мне показалось, что он не хотел отвечать. Казалось, что слова человеческой речи давались его с трудом.
— Мама рассказывала, что нет. — ответил мальчишка. — Раньше здесь было много драконов, и они пели свои песни. Я даже как-то слышал одну, напеть?
— Нет, пожалуй, не стоит. — сказал я, он словно меня не слышал.
Мыча под нос, он провел меня прямо к лесной хижине, но заходить внутрь я отказался. Я не такой дурак, чтобы не догадается, кому она принадлежит.
— Знаешь, старый замок на лесной опушке? — спросил я у медвежонка.