— Ты лучше иди, Помпеи, — ласково сказала она, — я боюсь, что ты понадобишься.
Он повернулся и вышел из комнаты, бормоча что-то про «неприятную негодную мисс Дэй».
Элси совсем не хотелось есть, и когда отец вернулся через полчаса, хлеб и вода стояли нетронутыми.
— Что это все значит? — спросил он сердитым голосом. — Почему ты не съела то, что я тебе прислал?
— Я не голодная, папа, — смиренно сказала она.
— Я об этом не спрашиваю. Это не что иное, как упрямство, и я не позволю тебе показывать свой характер. Сейчас же возьми этот хлеб и съешь. Ты должна съесть все до последней крошки и выпить всю воду до последней капли.
Элси подчинилась. Отломив кусочек хлеба, она взяла его в рот, в то время как он стоял над ней, не спуская своих суровых холодных глаз.
Когда она попыталась проглотить, это оказалось просто невозможным.
— Папа, я не могу, — сказала она, — не могу проглотить.
— Ты должна, — ответил он. — Мне ты должна подчиняться. Выпей немного воды и тогда сможешь.
Это было нелегкое переживание, но видя, что другого выхода нет, девочка с трудом, но подчинилась, и наконец последняя крошка и последняя капля были проглочены.
— Теперь, Элси, — сказал отец с подчеркнутой строгостью, — чтоб больше я никогда не видел подобного упрямства, в следующий раз это так просто тебе не сойдет. Запомни, мне ты должна подчиняться всегда. И если я пришлю тебе что-нибудь есть, ты должна съесть.
Это совсем не было проявлением ее характера, и его несправедливая суровость сильно ранила ее чуткое сердце, но она не могла произнести ни одного слова в свое оправдание.
Некоторое время он смотрел на нее, плачущую и дрожащую, а затем сказал:
— Я запрещаю тебе выходить из этой комнаты без моего разрешения. Не вздумай ослушаться меня, Элси. Сиди на месте, пока я не вернусь.
— Папа, — робко спросила она, — можно я возьму книгу, чтобы выучить урок на завтра?
— Конечно, — ответил он. — Я пришлю слугу, и он принесет.
— И мою Библию тоже, папа, пожалуйста.
— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо ответил он, выходя и закрывая дверь.
Когда мистер Динсмор проходил по коридору, то увидел, что Джим подвел коня Элси. Он остановился и приказал отвести его обратно в конюшню, сказав, что мисс Элси сегодня не поедет кататься.
— Что случилось с Элси? — спросила его Аделаида, когда он вернулся в гостиную и сел рядом с ней.
— Она не слушалась свою гувернантку, и я запер ее в своей комнате до конца дня, — отрывисто ответил он.
— А ты уверен, Хорас, что Элси виновата? — спросила его сестра так тихо, что, кроме него, никто больше не мог ее услышать. — Лора мне сказала, что мисс Дэй часто жестоко несправедлива к ней, больше, чем к любому другому ребенку, я не вполне уверена в ее вине.
Он удивленно посмотрел на нее:
— А ты не ошибаешься?
— Нет! То, что она иногда оскорбляет ее, это факт.
— Вот как! Я этого конечно же не позволю! — сказал брат, краснея от досады. — Но в этом случае, Аделаида, — задумчиво добавил он, — я думаю, что ты ошибаешься, потому что Элси призналась в том, что она ей противоречила. Я не осудил ее строго и жестоко, не спросив предварительно, как ты обо мне думаешь.
— Если это случилось, Хорас, то, поверь мне, это могло быть только после несправедливого на нее нападения, и ее признание в этом совсем не доказательство для меня. Ведь Элси очень смиренная, она может чувствовать себя виновной в непослушании, если мисс Дэй обвиняет ее в этом.
— Нет, Аделаида, этого не может быть, — возразил он недоверчиво, но в то же время с досадой.
Немного подумав, Хорас хотел пойти к своему ребенку и вникнуть подробнее во все детали, но потом отмахнулся от этой мысли, сказав про себя: «Нет, если она не хочет быть честной со мной и сказать что-либо в свое оправдание, она достойна наказания. Да и, кроме того, она проявила упрямство, не став есть хлеб».
Он был очень гордым и не хотел признаться даже самому себе, что наказал девочку несправедливо. Только перед звонком к чаю он вернулся в свою комнату, сделав это так тихо, что Элси не заметила его.
Элси сидела на том же месте, где он ее оставил, склонившись над Библией, с выражением печали и глубокого смирения на приятном маленьком личике, таком юном, милом и невинном. Она, казалось, не подозревала о его присутствии, пока он не подошел к ней поближе. Подняв глаза, Элси сказала:
— Милый папа, я так сожалею о всем своем непослушании, можешь ли ты, пожалуйста, простить меня?
— Да, — ответил он, — конечно же я прощу, если ты в самом деле сожалеешь, — и нагнувшись, он холодно поцеловал ее, сказав: — Теперь иди в свою комнату и пусть тетушка Хлоя оденет тебя к чаю.
Элси сразу встала, собрала свои книги и вышла. Сердечко ее было очень печальным, потому что отношение ее отца было таким холодным, и она боялась, что он никогда не будет ее опять любить. Была она расстроена и плохой оценкой за сегодняшний урок, потому что знала, что уже приближается время, когда табель опять будет вручен отцу. Та радость, с которой она ожидала этого дня, чтобы получить его похвалу, сменилась страхом и ужасом его недовольства. В то же время она знала, что не заслужила этой оценки, и снова и снова решала про себя, что все расскажет своему папе, но его отношение теперь стало таким холодным и суровым, что у нее не хватало храбрости сделать это.
Элси откладывала этот разговор со дня на день, пока не стало слишком поздно.
Глава 8
Была пятница. На следующее утро должны были быть представлены табеля. Школьные занятия закончились, и все, кроме Элси, покинули класс.
Будучи от природы очень аккуратной, она старательно складывала свои книги, тетрадки и листочки для рисования в стол.
Когда же она почти закончила свои приготовления, то взяла табель и просмотрела его. Взгляд ее остановился на одной-единственной неудовлетворительной оценке, и девочка тихо вздохнула, прошептав про себя:
— Как жаль! Если бы папа только знал, что это было совершенно незаслуженно. Не знаю, почему я так и не набралась храбрости рассказать ему все?
Отложив табель в сторону, она открыла свою тетрадку по письму. Переворачивая странички, она смотрела на них с ничем не омраченным удовольствием, потому что там не было ни единой помарочки. С самого начала и до конца тетрадь была доказательством усердного старания.
— Ах! Ну конечно же папа будет доволен! — вполголоса воскликнула Элси — Как хорошо, что тетя Аделаида все время сидела здесь со мной!
Сложив все аккуратно в стол, она заперла его и отнесла ключи в свою комнату, где положила их на обычное место на каминной полке. Случилось так, что Артур, объевшись сладостей, заболел, и последствием этого было то, что он уже дня два слонялся по дому, не зная, чем заняться. Остальные же члены семьи в это время гуляли, катались или ходили в гости.
Обычно он не любил читать, но лежа на тахте в детской, захотел чем-нибудь поразвлечься и вспомнил, что сегодня утром Элси читала какую-то книгу.
Зная, что книга принадлежит ей и что ее нет дома, он все же рискнул взять книгу без разрешения. Артур не очень-то разделял мнение о собственности, за исключением случаев, когда это касалось его самого.
Элси нет, тетушка Хлоя на кухне, поэтому никто не мог помешать ему, и он смело направился прямо в комнату девочки. Скоро он увидел, что книга лежит на каминной полке, а рядом с ней лежат ключи от стола. Увидев их, он тихонько вскрикнул от злорадной мысли, потому что сразу же догадался, где спрятаны тетради. Сознавая, что наконец-то настал момент для возмездия, которое он вынашивал с того самого происшествия с часами, Артур на мгновение задумался.