Она сидела уже несколько часов, читая и молясь, а так же тихонько пела свой любимый гимн «Я все отдаю Иисусу». Перевернув странички, она нашла место про Елисея, которое обещала сегодня прочитать тетушке Хлое. В коридоре раздались детские шаги, кто-то резко дернул за ручку двери, и, когда она не поддалась, послышался раздраженный требовательный голос Анны:
— Открой сейчас же дверь, Элси Динсмор. Я хочу войти!
Элси вздохнула и подумала: «Вот и конец моему приятному дню».
Но она быстро поднялась и открыла дверь, ласково спросив:
— Ты что хочешь, Анна?
— Я сказала уже, что хочу войти! — сердито ответила Анна. — А ты должна рассказать мне историю, чтобы позабавить меня, так мама сказала, потому что я простыла, и она не пускает меня гулять.
— Хорошо, Анна, — терпеливо ответила Элси. — Я буду читать замечательную историю няне, и ты можешь сидеть здесь и слушать.
— Я не хочу, чтобы читали! Я сказала, чтобы ты рассказала мне! Я не люблю, когда читают, — потребовала Анна, садясь в маленькое кресло-качалку Элси, последний подарок от папы. Девочка очень ценила эту вещь, но Анна бесцеремонно стала царапать ногтем деревянный подлокотник.
— Ох, пожалуйста, не царапай мой красивый новый стульчик, Анна! — взмолилась Элси. — Это подарок от папы, и я не хочу его испортить.
— А я буду, мне нет дела до твоего старого стула, — последовал капризный ответ, сопровождаемый более усиленным движением ногтя. — Ты, маленькая служанка, слишком много носишься со своими вещами, вот ты кто, так мама сказала. Расскажи мне историю.
— Я расскажу тебе историю, если ты перестанешь царапать мой стульчик, Анна, — со слезами на глазах сказала Элси. — Я расскажу тебе про Елисея на горе Кармил или про пир Валтасара. Хочешь, расскажу про юношей в огненной печи или...
— Я ничего этого не хочу слышать! Я не хочу ни одной из твоих старых библейских историй, — нагло прервала Анна. — Ты должна мне рассказать ту интересную сказку, которая понравилась Герберту Каррингтонy.
— Нет, Анна, я не могу рассказывать ее тебе сегодня, — спокойно, но твердо ответила Элси.
— А я говорю, что ты должна! — завизжала Анна, кивая на ноги. — Я пойду и расскажу маме, и она тебя все равно заставит.
— Подожди, Анна, — поймала ее за руку Элси, — я расскажу тебе любую историю, которую только знаю, если соответствует воскресенью, но я не могу сегодня рассказывать сказки, потому что это святой день. Я могу тебе рассказать завтра, если ты подождешь.
— Ты противная, и я все расскажу про тебя маме! — раздраженно закричала Анна, выдернула свою руку и выскочила из комнаты.
— Ах, если бы папа был дома! — вздохнула Элси, садись в свое кресло-качалку бледная и дрожащая. Она знала, что он уехал и не скоро вернется. Он приглашал ее с собой, но она попросила разрешения остаться дома, и он позволил.
Как она и предполагала, через минуту перед ней появилась миссис Динсмор.
— Элси, — строго сказала леди, — как тебе не стыдно? Отказать Анне в такой маленькой просьбе, особенно когда ребенок болеет. Я должна сказать, что ты самый эгоистичный, ни с кем не считающийся ребенок!
— Я предложила ей рассказать библейскую историю, или что угодно, подходящее для воскресного дня, — кротко ответила Элси, — но я не могу рассказывать сегодня сказки, потому что это неправильно.
— Вздор какой! Нет ничего вредного в том, если сегодня рассказывать сказки, так же, как и в любой другой день. Это просто твое оправдание, Элси, — зло заключила миссис Динсмор.
— Я не хочу слышать ее старые библейские истории, и хочу эту интересную сказку, — капризно настаивала Анна. — Мама, ты должна заставить ее.
— Ну что это еще за шум тут? — спросил старший мистер Динсмор, выходя из смежной комнаты.
— Ничего, — ответила жена, — кроме того, что Анна немножко приболела и не может пойти гулять, и хочет послушать сказку, которую только Элси знает, но она слишком ленивая и настырная, чтобы рассказывать.
Он сердито повернулся к своей внучке:
— Ах, так вот в чем дело? Хорошо, тогда есть старое выражение: «Не знаешь, научим, не хочешь — заставим».
Элси только открыла рот, чтобы возразить, но миссис Динсмор опередила ее:
— Она оправдывается своими сумасбродными убеждениями, что вроде бы это «не соответствует воскресенью». Но я должна сказать, что это просто наглость для ее возраста ставить свое мнение выше твоего или моего. Я ведь прекрасно знаю, что это не что иное, как оправдание, чтобы не сделать одолжения.
— Безусловно, не что иное, как оправдание! — горячо подхватил мистер Динсмор.
Лицо Элси покраснело, и она ответила с легким негодованием.
— Нет, дедушка, это не просто оправдание, а...
— Ты еще смеешь противоречить мне, дерзкая нахальная девчонка? — Закричал пожилой джентльмен, прерывая ее на средине, и, схватив за руку, он гневно затряс ее, затем, приподняв, он с силой посадил ее на стул.
— Вот так, мисс, сиди здесь, пока не вернется твой отец, тогда мы посмотрим, что он скажет о твоем поведении, и если он не всыплет тебе хорошенько, как ты заслужила, то я ошибаюсь в нем.
— Пожалуйста, дедушка, я...
— Замолчи сейчас же! И чтобы я ни слова не слышал, пока не вернется твой отец, — пригрозил он. — Если ты не хочешь говорить того, о чем тебя просят, то молчи вообще.
Затем, подойдя к двери, он позвал слугу и приказал
ему передать мистеру Хорасу, что он хочет его видеть, как только тот вернется.
Следующие полчаса, которые, казалось, длились бесконечно, Элси сидела и желала, одновременно бо-ясь, чтобы отец поскорее вернулся. Накажет ли он ее так, как хочет дедушка, не остановившись, чтобы вникнуть во все детали? Или он внимательно выслушает ее историю? Но даже если и выслушает, подумает ли он, что она достойна наказания? Но на эти вопросы она не могла дать себе ответа. Несколько месяцев назад она была бы уверена в очень строгом наказании, и даже и теперь она трепетала от страха, хотя и не сомневалась, что он очень любит ее. Она также знала и то, что он строгий блюститель дисциплины и никогда не прощает её ошибок.
Наконец ее слух уловил звук его шагов по коридору, и по мере их приближения сердечко ее билось все чаще и чаще, пока он не вошел и, обращаясь к своему отцу, спросил:
— Вы хотели меня видеть, сэр?
— Да, Хорас, я бы хотел, чтобы ты обуздал эту девчонку, — махнул он головой в сторону Элси. — Она вела себя со мной очень нагло.
— Что? Элси нагло вела себя? Это в самом деле? А я ожидал от нее лучшего поведения.
В тоне его было нескрываемое удивление и, повер-нувшись к Элси, он окинул ее серьезным печальным взглядом, который вызвал слезы в ее глазах. Несмотря на то что она его беззаветно любила, было ужасно трудно слышать прежнюю суровость в его обращении.
— Трудно поверить, что моя маленькая Элси так себя ведёт, но если это так, то, конечно же, она должна быть наказана, потому что я не позволю ничего подобного. Иди, Элси, в мою комнату и сиди там, пока я не приду.
— Папа, — попросила она сквозь слезы.
— Замолчи, — прикрикнул он с прежней холодностью,— ни слова, но делай, как я сказал.
Затем, когда Элси вышла из комнаты, он сел и, повернувшись к отцу, спросил:
— Теперь, сэр, пожалуйста, расскажите мне все по порядку, особенно, что Элси сделала и сказала, и какие были причины, потому что это все должно быть взято во внимание, чтобы мне быть справедливым.
— Если ты хочешь быть справедливым, то выпороть ее надо как следует, — резко ответил его отец.
Хорас густо покраснел, потому что ничто так не возмущало его, как чье-либо вмешательство между ним и его ребенком. Но, взяв себя в руки, он ответил довольно спокойно.
— Если я увижу, что она достойна наказания, то я не пощажу ее, но я буду очень сожалеть, если вдруг накажу ее несправедливо. Не будешь ли ты так добр, чтобы рассказать мне о том, что она сделала?