Однако те четверо талами как сквозь землю провалились и даже ещё глубже, настолько глубже, что магия не могла почувствовать их. Они как будто бы исчезли. Йимир покидал арену испытаний, бродил по Кольену, а под середину амака вернулся в помещения для отдыха. Нигде этих четверых нельзя было найти. Сименторий ожил и стал рассказывать о том, как он мог приобрести такой жуткий дефект:
- Это всё та же история с одержимым. Он вселился в одного очень сильного чародея. Тот с помощью своих способностей принялся порабощать других. Но вместе с этим он поглощал их жизнь. Я видел, как на лбах у тех, кто подпадал под его чары, появлялся какой-то светящийся знак. Его жертвы оставались в сознании, однако не могли пошевелиться, крича от боли. Я попался ему на глаза. Взмах рукой – и меня сразу же объяла жуткая слабость. Колени подкосились, руки обвисли, я повалился наземь. И боль, и ужас во мне смешались воедино, становилось с каждым разом всё холоднее. Я глядел в его обезумевшие глаза, в которых смешались жажда и наслаждение. Ему приносили удовольствие наши душевные и физические терзания. Но ему было мало. Он двигался дальше, чтобы поглотить таким образом остальных октаров. Ну и тогда совершенно неожиданно позади него появился один из магов воды, который как раз таки и показал мне, как изгонять саткаров. Я думал, мне повезло, что я остался жив, ведь многие поплатились своими жизнями за это. Но позднее выяснилось, что его действия не прошли бесследно. Его губительные чары повредили что-то во мне, из-за чего я теперь лишился возможности, которая есть у каждого сенонца.
Когда октар замолчал, Констабаль сказал:
- Зерабадо́р.
- Что это?
- То, что повредил саткар. Зерабадор. Раньше, когда в Сенон не проникло ещё наречие валирдалов, мы называли всё древними словами. Это слово переводится как «центр души». Этот самый одержимый повредил твой центр души, и теперь ты не можешь скапливать эфир внутри себя.
- Наверное. Но один валирдал мне сказал, чтобы я продолжал тренировки, чтобы не останавливался на достигнутом. И тогда есть шанс, что я выздоровею.
- Эти люди не чета нам. Им лишь бы сказать что-нибудь, что кажется умным. Но на деле это всё бессмысленно.
- Да я уже понял. Я ведь почему в талами пошёл? Надеялся, что углубленное понимание всех четырёх сфер магии исцелит меня, запустит процесс накопления эфира. Но, как видно, нет. Бессмысленно всё. В общем, я выбываю из испытания.
Йимир, до этого мгновения лишь молча обдумывающий всё, что тут было сказано, решил-таки заговорить:
- Подожди. А как ты дошёл до закта? Тебе на вид нет и 20 алватов.
Ему отвечал Констабаль:
- Побочный эффект от тонькъера. Он перестаёт развиваться.
Сименторий подхватил его слова:
- Да, мне так-то уже за 40.
- Но по тебе не скажешь. Повадки у тебя немного детские.
Констабаль добавил:
- Не только физически, но и умственно.
Сименторий подхватил:
- Так что вы простите, что сразу не сказал. Но просто я не думал, что всё так прям обернётся. Завтра я вернусь в Октарис.
Йимира вновь объяло какое-то наваждение, и он ему отвечал:
- Нет. Не делай этого. У каждой проблемы всегда есть решение.
- Какое? Уже всё испробовано: и к могущественным октарам-целителям ходил, и путь талами прошёл, и даже Йору молился. Ничего не помогает.
- Если помолился Йору, то жди ответ. А ещё лучше ищи его. Сделай со своей стороны всё, что только можно. А он в своё время даст тебе то, что ты ищешь.
Сименторий призадумался, а другие два октара, которые всё это время наблюдали за разговором, сказали:
- Ты, Йимир, говоришь, как посланник великого Йора. Возникает ощущение, что твоими устами вещает сам творец чудес.
- Хотелось бы, чтобы это было так.
Сименторий ответил:
- Хорошо. Я продолжу путь. Если, как ты говоришь, Йор ожидает от меня, чтобы я сделал всё, от меня зависящее, то пусть будет так. Я завершу испытание и стану талами. Но, если я всё правильно понял, кто-то забрал весь эфир из арены, так что я не смогу пользоваться магическим пространством, чтобы творить чары. И как мне быть в таком случае?