- И постарайся не попасть под одержимость в этот раз.
То, как весело она это сказала, означало многое – хоть Зарра не любила работать в команде, но вот выполнять различные роли, кажется, ей очень понравился. Йимир пообещал быть осторожнее с этим. Обратившись к Михелаю и Альбе, он сказал, что они – октары, а потому очень сведущи в том, как исцелять и поддерживать. Им он присоветовал не рваться в бой, а оставаться на месте и поддерживать их троих. Защитный чары, исцеление, даже доброе слово – всё это будет хорошим подспорьем к тому, чтобы приблизить миг победы над этими нерадивыми чародеями. Когда взор Йимира упал на Симентория, тот сразу же сказал:
- Я могу быть как ты. Если нужна поддержка в битве, я встану рядом Заррой. Если мои чары пригодятся в защитных целях, я примкну к Михелаю и Альбе. Что скажешь?
Йимир, конечно же, хотел, чтобы Сименторий вообще не участвовал в этом сражении, потому что видел, как их магия воздействует на него, и боялся, как бы она не сделала ещё хуже. Но, глядя на то, как яро горит в его глазах жар битвы, он ему отвечал:
- Хорошо. Ты будешь как сеоргар в воинстве Хора. Одним только своим присутствием он уже воодушевлял всё воинство.
Октар с недопониманием глянул на своего друга:
- Чего?
- Да это так… Не обращай внимания.
Воцарилось небольшое молчание, в течение которого Йимир отогнал уже знакомое наваждение, которое предвещало высвобождение саткара, а после, глядя каждому в глаза, спросил:
- Ну что, все готовы стать одной семьёй, чтобы сражаться, как один?
Октарам такое сравнение понравилось, когда как финтар и зактар предпочли другое сравнение – стать одним воинством, выступающим против одного врага.
- Ну или так, - поправил сам себя Йимир, - Ну так что, готовы?
Никто против, конечно же, не был. Даже наоборот, всем стало интересно, что из этого получится. После этого они пытались представить, как всё будет, из какого прохода оны выйдут, как расположатся, каким приблизительно будет испытание, где, возможно, появятся противники, как начнётся сражение. Констабаль в этом деле проявил себя с хорошей стороны. У него был стратегический склад ума. Йимир даже один раз обратился к помощи саткара, чтобы немного возвыситься над ситуацией и посмотреть на всё расширенным пониманием дела и глазами, преисполненными величия и мудрости. Однако ж пожалел об этом, потому что в этот раз совладать с его высвобождением стало гораздо сложнее. И это было очередным напоминанием о том, как сильно он должен удерживать это пламенное существо внутри себя, чтобы не дать ему превозобладать над собой и не позволить свершить убийство. Несмотря на то, что эти чудаки настроены достаточно серьёзно, он не хотел, чтобы его лишили возможности стать уважаемым членом Сенона из-за того, что он убил одного из участников состязания. Да, после всего этого он, конечно же, спросит у своего отца, кто это такие и чего им надо. Но убивать их он не будет.
Всё, как и было предсказано – как только Талат закончил объявлять о наступлении следующего этапа испытаний и начались всевозможные катаклизмы, по которым спокойно ходило множество водных, огненных, земляных и ветряных стражей, объявились и нечестивые чародеи, из-за чего катаклизмов значительно прибавилось. То, что сейчас происходило на арене испытаний, было невозможно описать словами. Кажется, весь мир восставал против шестерых будущих талами. Земля не просто содрогалась – она разрывалась и сшивалась, она искажалась и менялась, превращаясь в один сплошной катаклизм. Вода не просто бушевала – она вздыбилась и налетала на участников испытания. Она обрушивалась всей своей массой и всем своим объёмом, стремясь не просто похоронить под собой, но буквально разорвать на части, как будто бы разжевав зубами, а потом проглотить. Ветер занимал собой всё пространство над головой, создавая там непрекращающуюся мясорубку. Хватит лишь немного воспарить над морем и землёй, как тут же можно получить многочисленные удары, словно тысячи тысяч ножей режут плоть и разрывают на части. Многочисленные смертоносные смерчи блуждают по поверхности, всасывая в себя и воду, и осколки земли, и даже пламя, так что вихри в таком случае становились огненными. Да, посреди всего этого и так ужасного зрелища пылали многочисленные очаги закта. Если вдруг из-за воды этот очаг погас, то он совсем скоро вновь начинал полыхать. А громоздкие исполины, созданные навулами для прохождения этого испытания, вновь начали расти. Их огромные силуэты, бредущие через весь этот ужас, придавали этой атмосфере ещё больше зловещности. Дух сражающихся пошатнулся. Так что на некоторое время они все позабыли обо всём, что они придумали, и только лишь могли стоять на месте, сдерживая натиск многочисленных стихий. Четверо нерадивых чародеев терялись на фоне всех этих элементных буйств, однако их магия каждый раз настигала свою цель и разила. Теперь, когда навулы не накладывали никаких ограничений, эти четверо не стеснялись в использовании своих приёмов. В ход шли все четыре сферы магии. Несмотря на то, что они были сосредоточены на том, чтобы поддерживать весь ужас, который творился вокруг, им доставало концентрации для того, чтобы атаковать непосредственно Йимира, Констабаля, Зарру, Симентория, Михелая и Альбу. Нельзя сказать, что их приёмы были сильными. Но достаточно действенными. Сименторий пришёл в себя первым. Он закричал: