Кольеру эта мысль понравилась, и он сказал:
- Хорошо, что с нами некромант, который может укрыть нас покровом зора.
Катиара рассмеялась и, обращаясь ко мне произнесла:
- Подожди, подожди, не говори, - просмеявшись, она сделала свой голос дурашливо-низким, но, несмотря на это, в нём осталась приятная женская мелодичность, - Это испытание предназначено для вас, так что я помогу вам, но только на первых парах, - дальше она перестала кривляться и спросила, - Я права?
- Нет, - ответил я ей, но поспешил исправиться, - Мой голос не такой смешной, но в основном да, именно так.
Пока она пыталась внушить всем, что оказалась права, Йимир сказал:
- Вообще ты прав. Если мы хотим достигнуть вершины воздушной стихии, нам нужно позволить этой стихии испытывать себя. Да, Лезер, отныне мы продолжим без твоей силы.
- Не торопись отказываться от поддержки. Вы считаете себе ловкими и неуловимыми чародеями, прошедшие испытания талами, однако здесь совсем другое дело. Орту-аравы стремительны не потому, что им приказали быть такими. Они жаждут положить конец источнику магического воздействия. А это делает их не только жестокими, но и непредсказуемыми. Поэтому предлагаю не отказывать от моей помощи. Пусть зора продолжает вас обволакивать, а вы будете стараться противостоять им.
- А что, если мы облачимся в огненные доспехи? Уверен, это будет обжигать их, и они отстанут от нас.
- У вас не получится.
- С чего бы это?
- Я не так хорошо знаю закта, чтобы сказать тебе причину. Однако моё предсказание показывает, что у вас не получится.
- А мы всё-таки попробуем.
В общем, они сделали, как сами пожелали. Но всё произошло иначе. Живые растения совершенно никак не реагировали на огонь. Но талами не хотели сдаваться и пытались использовать самые разные магические приёмы. Целый хавор они провозились таким образом, но всё же не смогли ничего придумать. Уставшие, они решили отдохнуть. И тогда посредник стал расспрашивать меня о моей магии. Разговор начался с того, что его интересовало, насколько могущественна сила смерти. Я сказал, что с помощью неё можно убивать живых, воскрешать мёртвых и усиливать тех, кто воскрес. С одинаковой лёгкостью зора поглотит и плоть, и гранит. Любой физический объект, что коснётся пламени смерти, тут же растворяется и превращается в силу, которая питает источник этой силы, то есть меня. Йимир переспросил:
- Значит, те орту-аравы, которые сгорели в твоей силе, укрепили тебя?
- Можно и так сказать.
- Как интересно. Магия, которая не тратит силы, а восполняет её.
Я рассказал о других сильных сторонах зора, такие как воскрешение мёртвых в виде бесстрашных и сильных слуг, проникновение в мысли других существ, укрепления души и духа, предсказание будущего, расширение понимания сути вещей и прочие тонкости новой сущности. Однако ж, как и Санум в своей рукописи, я не утаил и того, чем придётся расплатиться тому, кто ступает на этот путь, а именно то, что адепт зора постепенно становится нежитью. Когда Йимир это понял, он спросил:
- И что, в конце концов, ты станешь медлительным и неповоротливым мертвецом.
Катиара, которая делала вид, что не слушает нас, вставила своё слово:
- Да не станет он таким, не беспокойся. Он уже стал тем, кем ты описываешь.
Я же отвечал ему так:
- Неповоротливой и медлительной нежить становится только под руководством слабого некроманта, который ничего не понимает в воскрешении мёртвых. Те из бессмертных, кто были созданы Зорагой, очень быстры, ловки, сильны, мудры – в общем, превосходят живых существо во всём.
- А кто такая, эта Зорага?
- Дух гибели, сама смерть, чьё прикосновение убивает, чьё присутствие поражает жуткой болезнью, чьё обличие повергает в ужас.
- Она – ваша богиня?
- Признано считать, что это он, однако каждый в Зораге увидит своё, быть может, его, а, быть может, её. Но нет, это не бог и не богиня. Это просто дух. Я же слышал, и, думаю, в этом есть истина, что в каком-то мире объявился новый бог, некий бог из Пустоты. Он собирает нежить к себе и делает её сильнее.
- И ты хочешь примкнуть к нему?
- Этот вопрос неправильный, потому что не в моём желании дело. Во мне всё меньше остаётся от живых, а потому собственные желания для меня ничего не значат. Существует нечто большее – необходимость. Если великий или кто-то из его служителей позовёт, это будет означать необходимость моего присоединения к его воинству.