- Что думаешь, их ещё можно спасти?
- Нет, - уверенно заявил единственный из оставшихся псаров, - Сенонцы сами приняли эту участь и не воспротивились ей. Их не обманули и не ввели в заблуждение.
После того, как Зандр это высказал, Йимир явил часть своих саткарских сил и одни только пожеланием воли изгнал всех осквернённых псаров в Хор. Точнее, в Хор ушли зеражи саткаров. Псары уже давно отдали свои жизни им в жертвы. Кажется, такой оборот событий удивил Констабаля:
- Ах вот оно что? Значит, ты не саткар, а саткар[1].
Йимир отвечал ему голосом, в звучании которого прорывалось рычание второй сущности:
- Послушай себя, безумец, ты уже не понимаешь, что говоришь несвязные вещи. Готовься к смерти.
И, нагнетая силу пламенного существа, напал на него.
Саткар с мечом Дракалеса – это неимоверная сила. А тем более после того, как Йимир начал не покорять его, а учиться сосуществовать со своей новой сущностью, он мог оставаться ещё и чародеем. Но и Констабаль не был прост. В самом начале их сражения в глазах далода блеснула его настоящая магия – лазурная, и призрачная волна его силы прокатилась по мрачному дворцу. Всякий, кого эта волна коснулась, тут же утерял связь со своим телом и обратился марионеткой адепта этой сферы магии. Какими бы сильными ни оказались Олия, Сименторий и Зандр, всё их сопротивление ломалось этой грубой магической властью, и они делали то, что желал новый господин. Как они рассказывали потом, в голове поднялся сумбур. Невозможно было собраться с мыслями. Воспоминания, планы и действительность смешивались в один большой ком, так что нельзя было разобрать, что вообще происходит сейчас. Они не могли восстановиться, они не могли остановиться, они не могли даже просто испугаться. Но Йимиру пришлось противостоять им всем. Кольер признал, что, даже находясь под властью этого лазурного свечения, они были достаточно искусными, что значит лишь одно – эта власть помогала не просто ковыряться в мыслях или воспоминаниях, но вообще во всём. Констабаль получил власть над всем естеством его друзей и мог использовать их навыки, чтобы сразить своего врага. Так, Олия, приняв облик высшего финта, насылала на своего возлюбленного целый каскад нематериализованной магии. Однако, в отличие от Йимирона, который в обличии саткара, знал больше, чем она, эти приёмы не смогли достигнуть своей цели. Сименторий, мастерски изучив молнии финта, ниспровергал всю мощь этой стихии на своего друга. А тайны нематериализованных сфер прибавляли к его молниям ещё больше опасности. К примеру, из-за этого было очень сложно отследить, с какой стороны будет нанесён настоящий удар, потому что октар постоянно водил два потока финта. У него получалось делать эта так хаотично, что для успешного определения момента настоящего удара, приходилось направлять достаточно много внимания именно туда. И эта уловка была очень действенной в плане того, что Йимиру нужно было впустую растрачивать довольно много времени, ведь Сименторий мог очень долго водить потоки просто так, а удар произвести в тот момент, как его друг отвлечётся на что-то другое. Например, на псара, для которого темень нового Кольена была очень кстати. Он мог, не особо стараясь, легко скрыться, чтобы тут же вынырнуть с другой стороны и нанести удары своими парными мечами исподтишка. Несмотря на то, что шкура саткара становилась как будто бы покрытой доспехами, всё же намётанный глаз и ловкая рука находили удобные для удара места. Лэн до конца боя скрывалась за пределами мрачного дворца.
Сам же Констабаль находился рядом со своим престолом и подбавлял к бедствиям кольера дополнительные, ниспровергая на него довольно сложные приёмы из различных сфер магии. Больше своей лазурью он никак не пользовался. Быть может, берёг её. Быть может, эта магия больше ни на что не способна, кроме как подчинить себе существо. А может также быть и то, что просто-напросто он недостаточно хорошо изучил эту непонятную стихию и знал только лишь один приём. За то сколько из-за него проблем. Разум владыки-саткара защищал его от того, чтобы стать марионеткой в руках Констабаля, хотя, конечно, лазурная волна не прошла бесследно, ведь Йимирон почувствовал, как содрогнулся его разум и как по всему телу пробежалась неприятная дрожь, когда волна коснулась и его. Йимир старался какое-то время восстановить пошатнувшийся разум, пока его друзья и его враг осыпали его своими ударами. Но всеми этими приёмами они могли сломать только лишь два, в лучшем случае три рубежа его сущности из порядка двадцати. И то все эти сущности разрушали его друзья, потому что только они могли нанести достаточно изощрённый и сильный урон. Далод хоть и ниспровергал на саткара мощные чары, но всё это ни в какое сравнение не шло с тем, что давали высшие знания четырёх стихий. Неизвестно, понимал ли это сам Констабаль, но он ни на миг не останавливал свой град из всевозможных стихий в разных проявлениях и комбинациях. Многочисленные известные и уникальные самодельные приёмы позволяли ему быть непредсказуемым и достаточно опасным противником. Истинным чародеем. Именно таким и должен быть сын Йора. Жаль только то, что Констабаль избрал путь скверны.