Окончательно придя в себя, Йимир тут же метнулся в его сторону, готовя Прокладывателя смертного пути. Противник до последнего стоял на месте, производя до десяти приёмов в одно мгновение. Однако, когда до удара оставалось такое же одно мгновение, финтар подменил себя на иллюзию. Однако зоркий глаз саткара успел увидеть это, а сила Орха позволила ему не потратить драгоценный миг для того, чтобы нанести удар по обманке. Вместо этого Йимир перенаправил импульс удара в ту сторону, где оказался Констабаль. Если маг и растерялся, то лишь на краткий миг. Не успев сосредоточиться для нанесения следующего града ударов, он поменялся местами с Олией. Теперь он оказался среди друзей, которые преследовали Йимирона, а возлюбленная кольера стояла перед ним в обличии ветра-чародея. Казалось бы, ничего страшного не может произойти. Будучи в таком обличии, она неосязаема. Но вот только это не работает с артефактом из Атрака. Орх мог нанести ей урон. Так что Йимиру снова пришлось приложить усилия, чтобы перенаправить импульс удара на Констабаля. Однако сделать такую мощную дугу у саткара не хватало мастерства, а потому клинок снёс одну из колонн Кольена. Немедля ни мгновения и не давая противнику собраться с мыслями, Йимирон снова ринулся на него, готовя Орха и уже сплетая новые магические приёмы. Констабаль прятался за спинами Зандра и Симентория, одновременно готовя противовесы. Однако ему так и не удалось пустить их в ход по трём причинам. Во-первых, Йимир сплетал что-то невообразимое, из-за чего было даже сложно понять, какие именно контр чары нужно применить, чтобы уравновесить его нападение. Во-вторых, это было что-то очень могущественное, и даже всех знаний и сил далода не хватит, чтобы составить достойный противовес. Где-то приблизительно половина эффектов всё-таки материализуются. В-третьих, прошло достаточно времени, чтобы дух войны, источаемый оружием Дракалеса, просочился в него и начал влиять на его разум. А ведь разум чародея – это его единственная сила. А этот самый дух войны смешивал все мысли и препятствовал тому, чтобы принимать верные решения и творить полноценные чары. Это же, кстати, сподвигло Констабаля пойти на этот риск и постараться создать противовес. Пока он был сосредоточен на том, чтобы разобрать сплетение чар Йимира, сам кольер совершил фуруварат. Этот приём был успешен по двум причинам. Во-первых, он был не магическим. Во-вторых, клинок задействовал физические силы, в которых никто из сенонцев не был умудрён. А потому данный манёвр был очень и очень успешен. Прокладыватель смертного пути всё-таки нанёс удар по настоящей цели. И хоть Констабаль в последний момент успел использовать финта, чтобы попытаться отклонить удар саткара, но это была жалкая попытка. Йимир же не хотел убивать его, а лишь ранить. В его сердце всё ещё жила надежда на то, что весь этот ужас, который его бывший суран сотворил с Сеноном, можно было обратить вспять. Он даже замедлил удар, чтобы нанести его не в полную силу, так что острие Орха оставило глубокую рану на груди и животе оппонента. Йимирон желал было продолжить натиск, однако сенонец остановился. Ветер отшвырнул Констабаля от Йимира. И тот, видя, что саткар остановился, тоже не стал судорожно искать пути отступления, но использовал образовавшееся время для того, чтобы залечить раны, оставленные холодным оружием. Успокоились и те, кого он пленил своей лазурной магией. Но то, что их глаза всё ещё сияли лазурью, говорило о том, что они находились под его управлением. Воспользовавшись образовавшейся передышкой, Констабаль заговорил, и в его словах чувствовался взращиваемый артефактом гнев: