- Ты всё правильно заметил. И саткарология, и некромантия практикуются среди зактаров. И, предугадывая твои изумлённые вопросы, скажу: здесь нет причин для волнения. Мы знаем об опасности, которую несут в себе знания пятой стихии, и всецело поддерживаем правила, принятые в отношении дару. Главное знать, где остановиться, чтобы далодичность этой силы не поглотила тебя. И уж поверь: зактары знают это, как никто другой. Если ты хочешь спросить, почему другие народы не практикуют пятую стихию, то я тебе отвечу, что это надо спрашивать уже и них. Но я почему-то уверен, что и они изредка прибегают к помощи запрещённых сил, просто скрывают это.
Такое откровение в корне перевернуло всю жизнь Йимира. С самого детства он впитывал мысль о том, что пятая стихия – это чистое зло, это мерзость, которую нужно сторониться, это сила, которая может заковать в кандалы и сделать одержимым. Однако теперь выясняется обратное – что втайне друг от друга народы практикуют запретные знания. Ему внушали, что даже мысли о пятой стихии опасны – стоит только подумать о них, как в сердце чародея зародится желание разузнать об этом подробнее. А, начав узнавать, не сможет остановиться и будет искать больше знаний, так что, в конце концов, найдёт рукописи Санума, или же, наоборот, рукописи найдут его сами. А, начав изучать записи безумного отступника, сенонец, можно сказать, добровольно отдаёт себя в жертву этим знаниям. Оторваться от них будет невозможно. Зло проникло в сердце и пустило свои длиннющие корни. В таком случае для спасения чародея необходим разговор с мондом. Теперь же, оказывается, пятая стихия давно практикуется в Сеноне. Однако ж все продолжают утверждать, будто бы это зло, и прикасаться к ней запрещено законом. Йимир стал негодовать в своём сердце. Ведь мир в его понимании перевернулся с ног на голову. Сенон, обитель благородных чародеев, на деле оказался рассадником лицемерия и лжи. В голове даже промелькнула мысль, что пятая стихия побеждает, что этот мир таким образом постепенно погружается в пучину зла, и скоро всё станет иначе: две запретные сферы магии станут основными, а четыре элементные – так, дополнительными. Сенон преобразится и разделится на мрачный и безжизненный Зразерис, наполненный некромантами, и объятый паранойей Сопнарис, по которому будут ходить заклинатели. А мертвецы и саткары станут им прислуживать. Йимир мог бы фантазировать так и дальше, если бы они с Алнеем не предстали перед закта’урином.
Конечно, это строение не было таким впечатляющим, как как у других народов, но сильно отличалось от тех скучных и одинаковых построек, которыми был наполнен Зактарис. Закта’урин представлял из себя что-то на подобии грозного замка. Йимир даже сравнил его с Кольеном. Если был его отец был мастером не четырёх элементных сфер, а пятой, то его обитель выглядела бы подобным образом. Пятиступенчатая структура, сужающаяся кверху. На каждом углу ступени вырастали огромные шипы, который сначала отклонялись во внешнюю сторону, делали дугу, а потом снова возвращались вовнутрь, так что вершина каждого из четырёх шипов предыдущего уровня смотрела в основание четырёх шипов следующего уровня. Получалась пирамида. Только вершина оканчивалась не заострённым конусом, а, наоборот, она расширялась, чтобы на ней было больше места. Сейчас там стояло несколько зактаров, которые общались между собой. Йимир хотел было остановиться и посмотреть на эту конструкцию немного подольше, но Алней сказал, что у него будет предостаточно времени, чтобы наглядеться на урин, а после добавил, что не успеет пройти и одного алвата, как Йимиру опротивеет это место. Ученик закта послушался своего друга и последовал за ним внутрь.
Огроменное квадратное помещение имело высокий потолок. А на этом потолке на цепях были подвешены большие сферы, внутри которых полыхал огонь. Однако эти сферы были устроены так, что верхняя их половина была больше нижней, а также отделана внутри зеркальной покрытием, из-за чего свет, распространяемый огнём, очень хорошо освещал то, что находилось снизу, так что потолка достигал лишь рассеянный отблеск пламени, и там было сумрачно. Йимир немного пригляделся и убедился, что пламень там горит закта, а не сопна. После этого поймал себя на мысли, что превращается в параноика. А ведь он откуда-то знал, что далодичность сопна выражается в повышенной подозрительности. По коже пробежал неприятный холодок, но чародей тут же погасил его и обратил внимание на тех, кто тут присутствовал. Под сиянием этого множества ламп сейчас проходила тренировка. Но не так, как это было во всех уринах, где преобладал индивидуальных подход. Один зактар-учитель стоял перед великим множеством учеников урина, которые выстроились в ровную шеренгу и повторяли заученные резкие движения с использованием магии огня. Многочисленные всполохи, которые срывались с их рук, показывали, что обучение здесь было достаточно эффективным. А разнообразие учеников показывало, что местные наставники хорошо справлялись со своей задачей. Вон, прочно стоя на земле, расположились зентеры. Вон, чуточку паря над полом, упражнялись финтары. Октаров можно было узнать по серым зрачкам талами, ведь они заканчивали свой путь в этом урине, а также по характерным для них плавным движениям – даже несмотря на обучение среди зактаров, природная сущность воды давала о себе знать. Но всё же подавляющим большинством тут было именно зактаров. Кто-то закончит лишь этот урин и останется на родине, приняв личину онтоханина, а кто-то продолжит познание магии в других уринах и станет талами. И, несмотря на всё это разнообразие, все они были единым целым. Все они как огонь, который хоть и полыхает неравномерно, но всё же остаётся огнём. За этим процессом можно было наблюдать целую вечность. Однако голос Алнея послышался откуда-то слева сверху: