- Господин, за что? Пощади!
Но Йимир перебил его властным голосом, усиленным теперь не магической силой, а какой-то другой силой. Даже нет, какой-то другой сущностью:
- Воленгон, изыди!
Тело октара скрутила судорога, он весь скорчился в мучениях, а после также извиваясь и ревя на всю округу, из его тела вышло огненное нематериальное существо. Издав предсмертный пронзительный визг, оно истлело. А на земле в этот миг лежал обычный Сименторий. Живой, но без сознания. А Йимир чувствовал, как сущность зактара и дух Хахора медленно отступают, как будто бы сделав своё дело, так что теперь Йимир был самим собой.
Что это могло всё означать, не знает никто. Однако после этих событий жизнь сына кольера перестала быть прежней. Псары хлопотали над октаром и совершенно никакого внимания не обращали на Йимира, чего нельзя было сказать о зактарах. Жизнь какого-то там юного водного чародея их совсем не волновала, когда как Йимир, который одним только словом изгнал огненного духа, вызывал, нет, не восхищение с ликованием, а неприятное волнение. Явились талами и принялись задавать вопросы. Но только обычно вопросы направлены на то, чтобы уточнять какое-то понимание или раскрывать то, что не было явным. А эти ничего не выявляли. Они даже на вопросы не были похожи. Талами при помощи них выражали свою позицию. И они были уверены, что Йимир – дарур. Потому что, во-первых, знал саткара по имени, во-вторых, изгнал его с помощью слова, а не силы, в-третьих, сам саткар назвал его хозяином, ну и до кучи, в-четвёртых, изменение тона его голоса показывало приверженность к пятой стихии. Талами явно были настроены взять под стражу их спасителя. Псары попытались вмешаться. Оно и понятно – они подчинены кольеру, а Йимир – сын кольера. Да ещё, если верить пророчеству, его наследник, то есть, по сути, их руководитель. Но стражи Зактариса не уступали им, аргументируя это тем, что кольер – посредник, а не владыка, что значит лишь одно – ни он, ни его псары не могут требовать от зактаров чего-либо. Йимир будет взят под стражу, и это не обсуждалось. Псары отступили. А Йимиру ничего не оставалось, кроме как пойти с ними. Все попытки хоть как-то воззвать к их совести и убедить в том, что он их всех спас, не увенчались успехом. Воинственные огненные чародеи настроились во что бы то ни стало исполнить свой приговор над потенциальным даруром. Йимир понимал, что, скорее всего, он будет допрошен самим мондом.