Часть 8
Йимира доставили в просторное полутёмное помещение. Посередине стоял стол, с одной стороны был приставлен стул, куда зактары усадили пленника. С другой стороны напротив него стоял ещё один стул, пока что свободный. Талами ушли, оставив подозреваемого в полном одиночестве. Йимир сидел и смиренно ждал, но только лишь первые несколько мгновений. Одиночество и замкнутое пространство ему быстро наскучили, так что он встал и начал ходить по комнате. Но и это ему очень быстро надоело, поэтому он принялся играться с огненной стихией: зажигал пламя и гасил его, зажигал п подбрасывал, зажигал и начал строить из него различные фигурки, как это он видел в Кольене. Это занятие увлекло одинокого чародея подольше. Он уже планировал тренировки, чтобы не терять даром времени и продвигаться в мастерстве управления огненной стихией. Но вдруг в его комнату входит талами. Грозно глянув на Йимира, который сейчас смотрел на собственного огненного двойника, он сказал:
- Садись.
Голос буквально сочился неприязнью, а потому чародей не стал ему перечить и сделал так, как тот просил. Когда место перед столом было занято, стражник подал сигнал рукой, и в помещение вошёл никто иной, а именно монд. Высокий чародей даже немного наклонился, чтобы пройти в дверной проём. А, когда выпрямился, стало понятно, что ещё чуть-чуть, и он коснётся полотка макушкой своей головы. Это существо было облачено в длинный чёрный халат с красным пламенем, идущим по подолу и вдоль длинных рукавов. Его глаза светились белым свечением, и возникало ощущение, будто бы он не идёт, а парит. Однако представ перед свободным местом, опустился на него, как самый обычный сенонец. Талами ушёл обратно и закрыл за собой дверь, так что вернулся полумрак. Из-за этого сделалось немного жутковато. Маленький, крошечный Йимир напротив этого огромного и молчаливого монда. Телепат воздвигся над ним, словно гора перед сига́йлом. А два ярких прожектора проникали в само сознание. Чародей ничего не ощущал, никаких помутнений рассудка, никаких неудобств, как если бы кто-то ковырялся у него в голове. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Йимир какое-то время не мог собраться с мыслями. Его сбила с толку быстрая смена обстоятельств. Только лишь недавно всё было хорошо, и даже одиночество не угнетало его, а вот теперь стало совсем не по себе: темень, монд, а также острое чувство никчёмности и неизбежности. Но безмолвие продолжало нависать, нагнетая жуткую обстановку, и это начало пробуждать Йимира от его ступора, как будто бы его, наконец-то, растрясли, но кошмарный сон не проходит – ему просто дали возможность противостоять ему. Будущий талами сразу же вспомнил, что этот жуткий сенонец умеет читать мысли, из-за чего эти самые мысли сумбурно начали метаться в его голове. Ухватившись за одну из них, он начал усердно повторять про себя одну и ту же фразу: «Только не думать об этом. Только не думать об этом!» Он потонул в этом процессе настолько, что неожиданно раздавшийся голос монда его напугал. Телепат говорил очень медленно и монотонно. Однако, тем не менее, это был обычный голос обычного сенонца. Никаких примесей чего-то сверхъестественного и пугающего:
- Меня совершенно не интересует то, как в детстве ты украл у Деза́йи колокольчик с её двери.
Он медленно наклонился, так что его голова зависла над столом, а его жуткое лицо, не имеющее на себе ни капли эмоции, сделалось совсем ужасным. Немного помолчав, он продолжил:
- Мы копнём поглубже, то, о чём ты пытаешься не думать. Бессмысленно прятать от меня свои мысли и воспоминания. Мне открыта твоя личность, Йимир, сын Талата.
Последние два слова дрожью пробежались по телу чародея. Если до этого мгновения у него ещё были сомнения, действительно ли монды умеют вычерпывать мысли из чужих голов, то теперь всё это в один миг подтвердилось, отчего сделалось непомерно жутко. Зактары постарались, чтобы создать давящую ауру, которая поможет ослабить леонический веригоз для того, чтобы монду было легче проникать в разум своей жертвы. Йимир уцепился за эту мысль и подумал, что сможет, если уж не победить свой страх, то хотя бы ослабить его. Монд попытался что-то сказать, но тот, кто сидел перед ним, перебил его, начав говорить. Говорить всё, что придёт ему в голову. И сейчас зентер со всей присущей для него беззаботностью сел поудобнее на своём месте, уставился в потолок, устремил свои мысли в своё прекрасное детство и стал рассказывать: